Никто, мать его, не признался в том, что Сашку сумасшедшая упекла в чемодан! И что ребёнок вздрагивает и боится каждого шороха по этой самой причине.
— Дим. На вот, посмотри, — вынуждает меня очнуться и отвести от экрана глаза. Поднимаю на него тяжёлый, испытывающий взгляд, медленно вставая с дивана.
— Ты знал о том, что Илья был под прицелом, и молчал? Только сейчас решил мне об этом поведать? А Саша? Он жив остался благодаря ей! — сжимаю челюсти, отказываясь поддаваться эмоциям, чтобы ударить его по лицу до сих пор не разжатым кулаком.
Между нами виснет тяжёлый и вязкий воздух.
— Документы изучи, — ровным тоном отвечает, откидываясь на спинку дивана с непроницаемым лицом. — Не было подходящего момента, вот и не признался. Ты себя-то помнишь, как узнал о выкидыше? Что я, изверг по-твоему?
— Ты в своей конторе совсем очерствел... — выдыхаю, раздражённо вырывая из его рук бумаги. — Что здесь? — листаю, едва соображая. — Тест ДНК на установление... родства..? — поднимаю на Матвея недоуменный взгляд, часто моргая.
— Ну как тебе такая картина? А? Нравится? Решил лично убедиться в словах подельника убитой суки. Не соврал. Кстати, вот ваши браслеты, — кладёт украшения на стол. — Если бы эта гнида не сняла с вас мои «подарки», пришлось бы дольше копаться над вашим делом. Маячок сходу привёл моих бойцов в их «логово».
— Это ничего не меняет! — отрезаю, захлопывая папку в порыве гнева. Дышать становится трудно. Иду за стаканом воды.
— Для тебя ничего не меняет, для Аси не меняет, а для родственника наследодателя, скончавшегося от пули снайпера, ещё как меняет!
— Убери из моего дома эту информацию! А лучше сожги.
Лично мне плевать, что он его биологический отец. Ася не должна об этом узнать. Никто не должен знать!
— Никто и не узнает. Я позаботился об этом.
— Что я не должна знать? — хриплый ото сна голос Аси врезается в спину, словно острый нож...
Глава 8. Скелеты в шкафу.
Ася.
Стоило услышать доносящиеся из кухни-гостиной напряжённые мужские голоса, и флёр счастливой ночи тут же растворился с появлением первых лучей солнца, словно предрассветный туман.
Сладкая истома в теле улеглась, уступила место тревоге. От очередных секретов внутри всё сжалось в тугой узел. У меня снова появилось множество вопросов, а у кого-то явно нет желания на них отвечать.
— Здравствуй, Матвей, — здороваюсь с полковником, не сводя взгляда с напряжённой спины Дмитрия. Его мышцы застывают без движения.
