— В мире существует столько необъяснимых фактов, а ты веришь словам врачей. Я хочу верить в чудо, Дим, и я согласна бороться за него наперекор всем твоим твёрдым «Нет»...
Утыкаюсь влажным носом в рубашку пропитанную насквозь его родным запахом, вдыхаю и успокаиваюсь. Как же хорошо, когда он рядом. Моё тело наполняется умиротворённостью в то время, когда его напряжено до предела. Остываю, перехожу на спокойный тон, меняя тему разговора, пока он окончательно не сорвался из-за перепадов моего настроения.
— Десерт хочешь? Я приготовила сладкие творожные шарики, — тянусь губами к треугольничку кожи в распахнутом вороте рубашки.
Целую, желая как можно дольше продлить эти мгновения.
— Очень хочу... — в тихом шёпоте, проникающем под корни волос на макушке, слышится провокация. Неохотно разжимает объятия, тянется рукой к выдвижному ящику, в котором хранятся столовые приборы, и достаёт вилку.
— Всё-таки надумал снять пробу? — на душе радостно, как у ребёнка, которого вот-вот похвалят за заслуги.
— Угу.
.. — с любопытством заглядывает в кастрюлю, накалывает ломтик мяса и подносит ко рту. Завороженно наблюдаю за тем, как его чувственные губы обхватывают сочный кусочек говядины и скользят по вилке, снимая с неё лакомство. Низ живота мгновенно скручивает болезненными спазмами от неудовлетворённой страсти. Никогда бы не подумала, что можно так сильно желать мужчину. Быть одержимой им, зависимой в буквальном смысле слова.
Дмитрий блаженно жмурится, урчит и постанывает, смакуя мой кулинарный шедевр.
Моё любопытство берёт верх над терпением.
— Ну как? — затаив дыхание, жду вердикт.
— Ты превзошла мои ожидания, — наглец растягивает ослепительную улыбку и снова тянется за очередным кусочком мяса. В кастрюлю!!!
Облегчённо выдыхаю и иду к холодильнику за десертом. Извлекаю сладости, с умилением наблюдая за тем, с каким удовольствием мужчина дегустирует поздний ужин, запивая вином. Сказать, чтобы не ел из кастрюли, не то еда прокиснет, язык не поворачивается.
* * *— В котором часу ты завтра уезжаешь? — задерживаюсь взглядом на его красивых кистях рук с выступающим венозным рисунком.
То, как он задумчиво вертит длинными пальцами бокал, завораживает. Сглатываю, ощущая, как моя кожа начинает разгораться.
— Вылет в Москву в восемь вечера, — голос звучит спокойно, дурманя слух легкой хрипотцой. Дима отходит к столу, наливает себе ещё немного вина и ставит бокал на стеклянную поверхность. Снимает с себя пиджак и вешает на спинку стула.
