Иду в зону кухни, включаю мягкий, приглушенный свет над плитой и замечаю хрустальную вазу с шоколадной крошкой, так и оставшуюся на столешнице. В холодильнике на десерт приготовленные шарики из творога под клубничным джемом. Осталось посыпать натертым шоколадом и кокосовой стружкой. Включаю плиту и разогреваю рагу.
— Как он? Уснул давно? — не замечаю, как Дима подходит ко мне сзади и обнимает за талию одной рукой, во второй держит два бокала с вином. Ощущаю его жаркое дыхание на затылке.
— С девяти вечера спит. Мы с ним сказки перед сном читали. Ждал тебя. Спрашивал, почему папы долго нет. Скучает по Илье...
— Я уезжаю в командировку на эти выходные, — неожиданное заявление шокирует настолько, что пальцы, не удерживая крышку, отпускают её. Она с грохотом приземляется на дымящуюся паром кастрюлю.
Дмитрий.
Оглушающий звон простреливает виски. Да ну нахрен такую реакцию!
— Не обожглась? — хватаю её за запястье и подношу кисть ближе к свету, рассматривая пальцы.
Вторую руку девчонка сжимает в кулак, опираясь ею о кухонную столешницу. Блять! Устал, как черт! Вымотался за день. Хочется молча, без истерик, завалиться в кровать и отключиться до утра.
— Меня не будет всего два дня, что с тобой, Ася? — ставлю бокалы на мраморную поверхность, выключаю плиту и разворачиваю к себе. — Тебя как будто подменили. Утром ты светилась вся. Что опять не так?
Отворачивается обратно к плите. Дрожащими пальцами поднимает с блюдца деревянную лопатку и застывает без движения.
Робкий голос слетает с уст:
— Дим, после взрыва твоего автомобиля всего ничего прошло. Перенести поездку нельзя? Ты... — делает рваный вдох, — выглядишь измотанным. Мы только пережили эту чёртову аварию... и... и... — снова втягивает воздух, задерживая его в легких. Да что ж за день такой?
— Нельзя, малыш, — опускаю ладони на подрагивающие плечи, зарываясь лицом в её волосы, — моё присутствие обязательно.
Ты же всё прекрасно понимаешь...
Пальцы сами сжимаются на ней, напоминая о том, что я рядом, что она для меня — моя вселенная.
— Не уезжай, прошу... — проникновенно взмолилась, будто чувствуя что-то неладное.
Слышу тихий всхлип. Да твою же мать!
— Повернись ко мне, — мой голос становится тверже. Очередной грёбаный момент, когда нервы натягиваются подобно электрическим канатам в шторм. С ней, как на войне. Телом овладевает напряжение.
