Непроизвольно ёжусь, чувствуя, как кожа на спине буквально покрывается мурашками.
— И я скучал, родной... — шепчу на ушко, целуя влажный висок сына. — Ты мой маленький герой...
Прижимаю Илью к груди, распластав свою пятерню на обеих его лопатках. Детский запах проникает в меня, растекаясь по венам щемящей тоской. Горло сжимает напряжение. Связки и мышцы натягиваются так сильно, что кажется вот-вот и они затрещат по швам...
— Я не хочу уезжать, пап... — проникновенно шепчет Илья. — Сплячь меня у Аси. Я к Сашке хочу.
..
* * *— Боже, Илья! Простите нас за внезапное вторжение.
Ворсистый ковёр посреди кабинета заглушает учащённый стук её каблуков. Подойдя к нам, Аля останавливается и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Некогда любимая мною женщина с обворожительным взглядом, с изяществом в манерах, с легкой улыбкой на полных губах, прикрываясь горделивой осанкой, пытается подавить в своей идеальной оболочке рвущееся наружу потрясение.
— В последние дни у ребёнка столько энергии, хоть отбавляй, — констатирует она, протягивая товарищу тонкую кисть для рукопожатия.
— Здравствуйте, Алина Ветрова, мама Ильи — сына Дмитрия.
Не обделённый чувством такта Серов поднимается со стула и обхватывает тонкие пальчики, с лёгкостью пожимая их.
— Очень приятно, Павел.
Интерес к Павлу у Али теряется быстро. Она сразу переходит к сути:
— Здравствуй, Дмитрий! Прости, он стал неуправляемым.
— Здравствуй, — мягко отвечаю ей, бросая мимолетный взгляд на дверь. — Вас привёз Матвей?
— А ты что же, сомневаешься? — с укором смотрит в мои глаза.
— Илюш, нам с твоим отцом нужно поговорить. Погуляешь недолго с Матвеем Владимировичем. Хорошо?
Сын ещё крепче сжимает на мне свои объятия.
— Я не хочу уходить, ма! Я хочу быть с папой! — капризничает, утыкаясь носом в мою шею.
— Дмитрий, — Павел аккуратно перехватывает речь, привлекая к себе наше внимание. — Если возникнут вопросы, наберёшь меня. Я останусь в Питере на несколько дней. Ещё увидимся. Не буду вам мешать.
— Бывай, Паш, — пожимаю его руку. — Если что, я отзвоню.
Серов широким шагом покидает кабинет. Алина, не сдерживая раздражения, нарушает тишину первой:
— Дим, какого черта он у нас в извозчиках? Контроль? Шаг вправо, шаг влево — расстрел на месте? Что он себе думает?! Что я буду перед ним отчитываться?! Что он о себе возомнил, мать вашу?!
— Ты о чём, Аля?
— Я о твоём родственнике, — окончательно рассвирепев, сжимает от гнева кулачки.
