Мужчина замечает мою реакцию и сжимает легонько на мне свои пальцы, врываясь в моё сознание негромким ровным голосом:
— Подняться сама сможешь?
Тяжёлый воздух парковки смешивается со свежим ароматом приятного мужского парфюма. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного разбавить тошнотворный запах резины и масла, который уже начал заполнять лёгкие.
— Я не вызывала помощь быстрого реагирования, — поднимаю на него решительный взгляд и замечаю, как лукавые глаза прищуриваются в ответ на мой холодный тон.
— Оставьте меня в покое. Не помню, чтобы мы переходили с Вами на «ты», — шмыгаю носом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
Мужчина сдержанно выдерживает паузу и сверлит взглядом мои глаза, не переходя границу приличий, после чего кривит рот в лёгкой улыбке и выдаёт:"
"— А я, идиот, было подумал, что ты специально здесь расселась в белом шикарном платье. Ждала меня.
Он резко встаёт, наклоняется и, сохраняя невозмутимость, подхватывает меня на руки без особых усилий, как большую плюшевую игрушку.
— Какого черта Вы себе позволяете?! — визгливо возмущаюсь, хватаясь руками за его крепкую шею, чтобы сохранить равновесие.
Игнорируя мои протесты, ценитель прекрасного срывается с места и несёт меня к машине, тесно прижимая к своему горячему мускулистому телу, обтянутому белоснежной рубашкой и синей жилеткой.
Учуяв неладное, начинаю вырываться из объятий его сильных рук, безрезультатно колотя по каменным мышцам плеча сжатыми кулачками.
— Не урони меня! Отпусти сейчас же!
Мужская наглость начинает выбешивать.
После всего, что я пережила, уже не знаю — бояться мне или радоваться такому непредсказуемому случаю. Рожа у этого мерзавца добрая, на первый взгляд не несёт в себе никакой опасности.
Обогнув свою двухместную навороченную тачку сзади, он останавливается напротив пассажирской двери.
— Логику женщин мне не понять, — хмурится, приводя меня в лёгкую растерянность. — Отпустить или не уронить? Может определишься наконец?
— Поставь меня на пол, нахал! — отсекаю его иронию, сбавляя обороты схлынувшей ярости.
Улыбаясь краешками губ, он слегка приподнимает одну бровь, будто в недоумении, и в этом самом, казалось бы, таком простом движении раскрывается вся мужская притягательность, пленяющая и обезоруживающая. Хоть бери да рисуй с него портрет, приравнивая к лику святого.
— Расслабься, детка, — звучит как просьба.
Его мягкий, бархатный голос действует успокаивающе.
