За эти пару минут нашей необычной стычки я забываю о главной боли, но стоит мне представить лицо Димы перед собой, и она снова принимается стучаться непрошеной гостьей в моё израненное сердце.
— Легко сказать, Павел, — называю его по имени, устанавливая между нами что-то наподобие «дружеского контакта». На большее ему незачем расчитывать.
— Трахаться мы с тобой не будем, — шокирует меня, словно читает мои мысли. — В ближайшее время, — добавляет. — Ты вызвала у меня интерес. И если женщина мне интересна не только в плане секса, то я не спешу раскладывать её на лопатки.
Может, всё-таки выпьем чаю? Для тебя даже жилетку сниму. Расскажешь, что с тобой произошло? М?
И снова этот проникновенный, испытывающий взгляд не даёт возможности возмутиться. Открываю рот, и не найдя ответа, сразу же закрываю его, устало выдыхая носом воздух из легких.
— Для начала опусти меня на пол... И забудь, что ты видел вчера в бутике белья...
* * *Для душевной беседы Павел выбирает ресторан по своим предпочтениям. Даже не спрашивает меня, а мне, в принципе, всё равно, где и с кем убить обеденное время.
До вечера я обязана остыть. После отъезда Димы ещё успею нареветься в подушку и решить свою дальнейшую судьбу, не глядя в его околдовывающие глаза. К Рае сейчас возвращаться нет никакого желания, не хочу, чтобы Сашка видел мою боль, мои слёзы. Он нуждается в отце. Ребёнок не виноват, что у нас с Димой не складываются доверительные отношения. И я ума не приложу, как мы будем его делить, потому что быть вместе с Воронцовым — адски болезненный мазохизм.
Мы просто-напросто высосем друг другу души, оставим внутри холодную пустоту. В этот раз мне нужно научиться жить без него, начать восстанавливать психику с помощью любимой работы, как я и делала раньше. Слезами горю не поможешь, я понимаю это, но душу настолько сильно жжёт обидой, словно кислотой, что хочется выплеснуть её из себя надрывным плачем, опустошить, обнулить свою память и начать пытаться жить заново, в первую очередь для Саши.
— Тебе здесь нравится? — Павел аккуратно вытаскивает меня из омута непроглядных мыслей, кладя свою тёплую и шершавую ладонь поверх моего кулачка, в котором зажат его фирменный платок. Большим пальцем он несколько раз мягко оглаживает косточку по кругу и останавливается.
Я не отдергиваю руку, не убираю её под столик, за которым мы сейчас сидим, потому что в эту минуту чувствую хоть какую-то поддержку со стороны. Глаза мужчины напротив изучающе разглядывают меня.
