Я его совсем испачкала, прости. Мне следовало бы заглянуть в уборную и привести себя в божеский вид, — смущённо опускаю глаза, прожигая ими кисти мужских рук.
Красивые, как у Димы. Я невольно сравниваю их, засматриваясь. Длинные пальцы, ухоженные ногти, сексуальный покров тёмных волосков и вздутые дорожки вен под загорелой кожей всегда будоражили моё воображение.
— Хватит извиняться, — тон мужчины на мгновение приобретает нотки недовольства, отвлекая от приятного занятия. — Платок оставь себе, — сжимает обратно мои пальцы в кулак вместе с кусочком шёлковой ткани и отстраняется, откидываясь на спинку кресла и закатывая до середины предплечья рукава рубашки.
— Каждый раз, когда захочешь истерить, сжимай его в кулачке и вспоминай нашу встречу. По поводу твоего вида — ты прекрасна, несмотря на заплаканное лицо.
Наконец-таки Павел поддаётся соблазну, переводит взгляд на мои губы, задерживается на них чуть дольше положенного, затем скользит по вырезу декольте. Я замечаю, как дёргается его острый кадык.
Глаза вспыхивают золотистыми искорками. Мужчина рвано втягивает воздух носом и переводит взгляд на наручные часы, а следом ловит мой растерянный взгляд с хлопающими ресничками.
— Значит, у нас есть красивая девушка и неудачная любовь, — не задаёт вопрос, а ставит перед фактом, вынуждая меня краснеть и ощущать в висках бушующий пульс.
* * *— Можно и так сказать, — соглашаюсь, переводя взгляд на бутылку с водой, расположенную рядом с его мощной рукой. Он немного выше Дмитрия, чуточку шире в плечах и мускулистее.
Павел мгновенно определяет моё желание, наполняет бокал охлаждённой водой, при этом продолжает вести непринуждённый разговор:
— И, конечно же, мужчинам ты больше не доверяешь, — утверждает, испытывающе глядя на меня.
— Оно и не удивительно, — разочарованно хмыкаю я, отпивая немного жидкости.
— Да я понимаю, обжечься второй раз — это жестоко, — задумчиво хмурится. Замечаю напряжённую морщинку между бровей и отмечаю, что ему она очень идёт, но каким бы привлекательным он ни был — Павел не Дмитрий.
— Судьба не балует тебя, Настя, но это же не значит, что из-за двух ошибок, допущенных тобой, на личной жизни нужно ставить крест.
— О какой личной жизни ты говоришь, Павел? Да, я ошиблась, я сама виновата в своём выборе и больше не хочу испытаний. С меня достаточно. Моё сердце не каменное, чтобы переносить удар за ударом. И я больше не позволю мужчинам измываться над ним.
