Мой неласковый Монстр

Нет, не Монстра — настоящего Армана.

Он все чаще не носит эту маску непроницаемости. Кажется, он тоже устал играть эту роль. И я устала. Я просто устала.

— Хозяин, можно тебя кое о чем попросить? — решаюсь на вопрос. Мне это важно. Пожалуй, единственное незавершенное дело.

— Говори.

— Я хочу позвонить маме. Один звонок. Просто скажу ей, чтоб не волновалась. Пожалуйста.

Арман долго смотрит на меня, а после коротко кивает:

— Хорошо.

По правде, я даже не ожидала, что он согласится, но я это ценю. Правда. Еще как.

Он приносит мне телефон, я по памяти набираю мамин номер, но не слышу ответа.

Все время сбивается. Вот черт. Ну чем она там занята?

— Не берет. Ладно.

— Можешь позвонить позже.

— Да нет. Ничего. Думаю, мама просто уехала. Она так иногда делает с ее мужем. Но ты можешь потом… как-то ей передать, что со мной все в порядке, даже если она не искала меня. Просто скажи, что я в хорошем месте. Пожалуйста."

"Арман ничего не ответил, но коротко кивнул. Это было неким самоутешением для меня. Хотя бы что-то, а еще Арман принес мне цветы.

Маленький букетик живых ландышей. Он молча положил его передо мной, и я улыбнулась. Это было так мило, тем более что сейчас вообще не сезон. Где он их достал, даже не представляю, и для чего? Я тоже не знаю.

— Зачем?

— Тебе.

— Спасибо. Мне они нравятся. Очень.

Я взяла этот маленький букет ландышей и поставила в чашку с водой. Он олицетворял мою надежду, хотя к тому моменту, конечно же, у меня ее уже почти не было.

Глава 33

Все меняется, меняемся и мы сами.

Я перестаю считать часы «до» и просто учу арабский, вскоре уже начинаю тренировать его и практиковаться с Арманом. Он, конечно же, идеально владеет языком, но и меня учит. Кажется, он лучший в мире учитель.

Мимолетно, но я немного узнаю о том, как Арман жил, когда был рабом, что ему пришлось вынести, что увидеть. Особо болезненные темы он пропускает, но я узнаю, что у Армана был любимый Пес, ему нравилось заниматься с учителем, а еще у него был друг Пьер.

Все эти истории заканчиваются печально, но я вижу, насколько важны эти воспоминания для Армана.

Они сделали его тем, кем он стал, даже если это ему очень болезненно вспоминать.

Теперь мне ничего не стоит поцеловать его руку в знак уважения или выполнить приказ. Я сама этого хочу, ну и… я больше не хочу, чтобы Арман делал мне больно. Я просто этого больше не вынесу. От него.

А еще мы целуемся. Часто, у меня от его щетины уже даже губы пульсируют и жгут. Арман так целует, что кружится голова, и я ведусь.