Мой ненастоящий

Нет, организатор свадьбы — святая и золотая женщина, но я возненавидела бы этот процесс, даже если бы этот брак действительно был добровольным. Салфетки. Бокалы. Скатерти. Цветочные композиции.

Когда приехал Городецкий, у меня уже рябило в глазах от всего этого.

А мы ведь только начали.

Завтра она обещала мне привезти каталоги свадебных платьев.

Мне хотелось забиться куда-нибудь в угол. Я хочу обратно на работу. К мозговыносящему боссу. И я готова даже бегать ему за кофе в два раза чаще.

— Рит, — пальцы Городецкого сжимаются на моем локте крепче, — ты извини меня за прошлый раз, я не мог перед Ветровым ничего тебе сказать.

За прошлый раз. Это когда я просила его меня спасти от поймавшего клин босса, а он улыбнулся и сказал: «Ты просто перенервничала после помолвки, Рит. Бывает».

— А что, есть что сказать мне сейчас? — я поднимаю бровь саркастично, снова вчитываясь в бумаги. — Я уже жена Ветрова. Поздно что-то менять.

— А если не поздно? — вдруг склоняясь ближе ко мне горячо шепчет Юрий. — Если я тебе помогу перестать быть его женой, ты перестанешь быть такой холодной, Марго?

22.

Люблю загонять мудаков в угол. Обложить их со всех сторон, заставить дергаться, дрыгаться. Особенно тех, кто много о себе мнит.

Вот таким-то и приятнее всего считать ребра. И устраивать с такими свидания на заброшенных складах с ими же краденными товарами. В теплой компании спецназа.

Обожаю этих ребят. Пока они упаковывают совершенно мелкую шушеру, мне по негласной договоренности позволяется побеседовать с шушерой покрупнее.

Без протоколов, конечно. Исключительно из благодарности за то, что я за неполные сутки смог организовать этим ребятам свидание с героем их розыскных сводок.

— Ты не знаешь, с кем связался, — хрипит Чугунный, которому парни из моей личной оперативной группы — в штате фирмы числятся как охранники — выламывают руки, притягивая их к первой попавшейся трубе.

Какой же я везучий, однако. Ну кому еще удастся не только дать в зубы бывшему своей жены, но и засадить его далеко и надолго.

Мне самый сообразительный из моих ребят приносит стул.

— Арсений Чугай, для твоих дружков — просто Чугунный, — безразлично комментирую я, разваливаясь на стуле совершенно раслабленно, — хотя по моим субьективным наблюдениям, ты зря понтуешься. Чугунный у тебя разве что мозг.

Интересно.

А я-то думал, что меня в рожу уже всякая криминальная сволочь этого города знает. И своим всем передали, чтобы именно со мной никто не связывался. А нет.