Мой ненастоящий

— Выйдите, — ровно роняю я, и моя «группа поддержки» без лишних слов сваливает из помещения.

Есть определенные вещи, которые я не хочу доверять никому, кроме себя.

Например то, что здесь и сейчас я буду говорить о своей Маргаритке. Которую мои сотрудники знают.

Вот и пусть знают только её. А её секреты останутся только моими.

— Помнишь её, — я показываю фотографию Маргаритки, сохраненную на телефоне. Не ту, с росписи, её я вообще убрал в самую дальнюю папочку, другую. Одну из рабочих.

Огоньки узнавания в глазах Чугая я замечаю весьма отчетливо.

— Помнишь, — я поощрительно улыбаюсь, — значит, расскажешь мне о ней все, что знаешь, и я, так и быть, отдам тебя своим друзьям из полиции без переломов.

— А чего о ней рассказывать, — скалится Чугай, — шлюха она. Беглая. Адресок подкинешь, она мне денег должна…

Нет, ну что поделать, если человек так не беспокоится о собственном здоровье?

Кто сказал, что я ищу повод?

Тот совершенно прав. И в принципе можно даже не искать поводы уж очень далеко.

По мне было достаточно того, что этот ублюдок с ней спал. Но ведь дело было не только в этом.

Его видели с ней последним. Многие знакомые из тех, кого расспрашивали мои информаторы, рассказывали, что Чугай именно что позиционировал себя как парня юной Маргаритки, шугал от неё кавалеров, снимал для неё квартиру. Но в какой-то момент она от него сбежала. Ушла на дно, бросила университет за полгода до диплома, порвала все контакты со всеми знакомыми бывшего.

Бежала от мужчин.

— Что ты с ней сделал, урод? — шепчу я, склоняюсь к уху Чугунного, когда костяшки уже начинают пульсировать от боли. — Тебе лучше сказать, иначе я просто тебя в морг укатаю.

Из склада я выхожу через сорок минут, когда откровения Чугунного приобретают необходимый мне характер откровенности. Киваю оперативникам, что урода можно забирать. Нахожу взглядом годами проверенного приятеля, подхожу к нему.

Чем хороши старые друзья? Правильно. Тем, что понимают без лишних слов.

— Ты вроде завязал, Влад, — хмуро комментирует Валерка, протягивая мне пачку с сигаретами и зажигалку.

— Вроде, — первая затяжка, самая глубокая, чтоб прижечь всю беснующуюся внутри меня темноту.

Цветочек, Цветочек. Хрупкий, нежный, истерзанный. Мне не в новинку такие истории, но именно из-за твоей настроение крепко так скатывается туда, где темно и плохо пахнет.