А на выходе с неизменным стаканом латте меня ждет идеальный Миша Мельников, при виде которого мне хочется слиться со стенкой, расчесать всклокоченные волосы и стереть красноту полотенцем с пышущего жаром лица. Рядом с отличником я чувствую себя ущербной, тру пальцем мокрое пятно на футболке и рассматриваю носы видавших виды потертых кроссовок, но моя неидеальная обувь, судя по всему, совсем его не смущает.
– Привет, Ален. Как дела? Куда пропала? – в мои руки перекочевывает еще дымящийся кофе, которому я бы предпочла простую воду, но отказывать парню как-то невежливо.
– Да, пропустила пару дней по семейным обстоятельствам, – отвечаю уклончиво, решив, что собеседник вряд ли оценит рассказ про приезд Ваниной мамы и наше с соседом вынужденное сожительство, и не спеша бреду к лестнице, не сильно вслушиваясь в монотонное повествование Мельникова. В данный конкретный момент меня больше волнует перспектива пилить домой на общественном транспорте, потому что сбережения медленно, но верно тают, а до ближайшей зарплаты в клубе надо еще дожить.
– Пошли завтра на «Золушку», у меня как раз два билета есть.
Миша машет перед моим носом картонками, когда мы выходим на улицу, но я их не вижу. Потому что единственное, на чем фокусируется зрение – это знакомый силуэт, прислонившийся к черно-желтой ямахе. Сердце пропускает удар, в груди стремительно теплеет, и становится абсолютно не важно, что Филатов – тот еще разгильдяй и повеса.
– Я не могу, работаю! – бросаю через плечо, а ноги уже сами срываются с места и несут меня к хмурящему брови соседу.
Летящие вслед аргументы в пользу театра я благополучно пропускаю мимо ушей, потому что история о том, как наш енот Гена гонял Лидию Станиславовну, куда интереснее.
Глава 21
Иван
Осознание так же ошеломляет, как
ослепительный удар молнии, а
околдовывает ещё сильней и неумолимей.
(с) «Тайная жизнь», Паскаль Киньяр."
"Вечер тянется медленно после того, как Кнопка перекидывает через плечо свою огромную спортивную сумку и убегает на подработку, о которой я, к слову, ничего не знаю.
И теперь мне приходится отдуваться за двоих перед решившей устроить допрос с пристрастием мамой.
– А как вы с Аленой познакомились, Вань?
Интересуется родительница, сгружая в шестилитровую кастрюлю нарезанную соломкой ветчину и оливки, как будто собирается кормить солянкой целую роту солдат. А я растерянно тру кончик носа, становясь перед дилеммой: рассказать правду или на ходу сочинить какую-нибудь романтичную историю.
