Мой неуловимый миллиардер (СИ)

Я не могу сказать ему, что переспала с нашим преподавателем. Я ему полностью доверяю, но лучше проявить осторожность. В конце концов, Фома — мой научный руководитель.

— Пустяки. Честно говоря, я не хочу об этом говорить.

Саша опирается на локоть и придвигается ближе ко мне, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

— Это не пустяк, Лера. Ты расстроена. Все из-за него? Как ни странно, я всегда был благодарен этому парню за то, что мы познакомились, но мне неприятно видеть, как ты страдаешь.

— Это глупо.

Он отрицательно мотает головой и отводит взгляд, но в его глазах мелькает нотка печали.

— Нет, я никогда не испытывал ничего подобного и, наверное, никогда не испытаю.

Я прикусываю губу и отвожу взгляд. Саша прочищает горло.

— Если ты такое испытала, почему не рада видеть его сейчас? Он хотя бы объяснился?

— Да.

Саша поджимает губы и пристально смотрит на меня.

— И почему же?

Я опускаю взгляд на свою чашку. Мне совершенно не хочется рассказывать Саше о Сергее. Поэтому решаю соврать.

— Он… неприступная крепость, — это не совсем ложь, потому что дети делают его совершенно недоступным, но не совсем в том смысле, в котором я это говорю.

— Он просто мудак. Скажи мне, кто он, Лер. Я поговорю с ним.

Я ухмыляюсь и качаю головой.

— Поговоришь, да? Чем? Своим ртом или кулаками?

Он невесело улыбается.

— Я позабочусь о том, чтобы он понял, кого обидел.

Я тяжело вздыхаю и кладу свою руку поверх его.

— Я очень ценю твое желание меня защитить, — честно говорю я ему. Саша — как брат, которого у меня никогда не было, и я полагаю, что за это я должна благодарить Фому.

Он хватает мою руку и подносит ее к губам, целуя тыльную сторону ладони.

— Ты достойна только лучшего.

По моему позвоночнику внезапно пробегает холодок, и я напрягаюсь: мое тело осознает его присутствие раньше, чем я сама.

— Валерия, — говорит Фома, стоя в нескольких шагах от нашего стола. Как долго он нас подслушивает? От его взгляда у меня замирает сердце. Кровь приливает к ушам, и теперь я слышу только собственный пульс.

Саша удивленно поднимает глаза и переплетает наши руки.

— О, какие люди! Серега, — говорит он, улыбаясь. — Или теперь уже Сергей Витальевич, а?

Я в растерянности.