Все бы так и закончилось, если бы с Полей терок не было, если бы мужики не крутились рядом, если бы не оставила меня одного надолго… Потом затянуло, каюсь, нравилось и жену-королеву иметь, и любовницу-рабыню. С одной на равных; для второй — учитель и господин. Залет Камиллы стал отрезвляющей пощечиной и камнем на моей шее. Я тонул, и Полина не протянет мне руку помощи."
"— Пап, а где мама? — вопрос Иля вывел из мрачной задумчивости. Мама… Ох и сильная у них привязка. Если Поля реально уйдет, простят ли меня дети?
— Мама не смогла приехать, — съехал с темы.
— Ну, покажите, что он у вас умеет, — кивнул на пса. Судя по имени — молодой кобелек. У меня есть примерно полчасика, пока не начнут чесаться глаза. Неужели родители меня так от дома отвадить решили? Нет, конечно, внуков порадовать, потому что у нас дома животных точно не будет, а здесь я бывал нечасто.
— Это я придумал имя, — смеялся отец. — У сватов Ленин, а у нас Сталин!
— Сынок, тебя покормить? — мягко улыбнулась мама. — Мы пообедали уже. Ты голодный?
— Да, мам.
Спасибо, — и на отца посмотрел. — Пап, поговорить нужно…
Мы закрылись в кабинете. Он выглядел довольным. С внуками любил возиться. А с близнецами? Как часто он проводил с ними время?
— Как Динара? Как малыши?
— Растут! Крепкие! — и на меня с гордостью. — Наша порода.
— А их мать?
Мне было любопытно: он Динару реально полюбил? Смотрю, от мамы не отходит, когда рядом. За руку держит, благодарит за самые обыденные вещи. Может, реально хотел еще ребенка, а Динара была готова родить? Дело не в молодом теле, а в чуть более «высоких» желаниях? Динара, естественно, не отказала бы.
В семью Загитовых войти — большая честь. Да и сам отец еще в силе. Цепкий взгляд, прямая спина, мощная грудь.
— Ой, сын, — махнул рукой. — Как родила, так натуру свою показала. То ревет, отпускать домой меня не хочет, то кричит, чтобы не приходил, не примет в своей спальне, — покачал головой. — Кроткая вдова оказалась сварливой бабой! Она думает, раз двоих родила, то в силу вошла. Главной для меня стала.
Не понимает, что мама твоя и ты, мой первенец, всегда самыми важными будете. Данияра и Ратмира люблю, но манипулировать мной ни одна женщина не будет! — твердо объявил.
— Ясно… — криво усмехнулся. Вот они — прелести второй жены. Даже отец, справедливый и честный, давился этим сомнительным счастьем. — Пап, от меня Полина уйти хочет, — наконец свою кручинушку озвучил.
— В смысле уйти? — непонимающе свел брови. Я обреченно уронил голову. — Ну-ка, рассказывай.
