Он точно сможет найти человека для деликатного поручения. Клиника у меня была на примете. Там тоже были свои люди: все и так знали о моем залете, а помощь нужна исключительно проверенных людей. Слухи все равно уже пошли.
Ночью я не спал, а утром сразу поехал к Полине. В голове гонял разговор, какие-то объяснения лепетал, шкатулку с драгоценностями прихватил. Полина эти не забрала. Ей не очень нравилась вычурность и желтое золото. Я хотел бы думать, что оставила, потому что планировала вернуться, но это не так. Я отдал ей, чтобы знала — это все её, включая меня самого.
Разговора не вышло. От отчаяния нацарапал записку и уехал. Я тонул. И никто не протянет мне руку. Полина не просто обижена, она реально хочет уйти. А если у нее кто-то появился? Или появится в ближайшее время? А-а-а! Как ее вернуть? Как завоевать?
Об этом думал весь день. Мы с детьми хотели поехать в кино, но я был не в состоянии, а они слишком увлеклись Сталиным. Сегодня это было на руку. Я был слишком… Растерян? Давно не чувствовал ничего подобного.
Ярость, гнев, агрессия привычнее. В понедельник утром я отработал этот букет на дорогом брате Давиде."
"— Марат, брат, ты все не так понял! — Давид максимально пытался избежать конфликта. Наверное, поэтому кружил вокруг стола, не даваясь мне в руки. У него роскошный просторный кабинет, секретарша — шикарная блондинка с хорошими сиськами и большими голубыми глазами, витражные окна, в которые я с радостью его выброшу.
— Я все прекрасно понял, — пытался достать его за лацканы пиджака.
— Польку трахнуть хочешь, гамадрил штопаный.
— А знаешь что, — Давид остановился и прямо посмотрел, — да хочу! — и бросился на меня. Мы: генеральный директор серьезной компании-застройщика и дорогой столичный адвокат пиздились в кровь!
— Почему? — выдохнул, когда, разгромив кабинет, повалил Давида, придавил сверху, и ударил кулаком, разбивая губы. — Мы же братья! Это моя женщина!
— Я тоже хотел такую женщину! А женился на твоих обносках!
Я замер, не донеся кулак. Смотрел на Давида непонимающе.
О чем он?
— Лота — твоя невеста. Не моя.
— Так не женился бы! Я тебя в загс не тащил!
— Я не мог, — он столкнул меня с себя. Я не стал возражать. — Мне было двадцать два, совсем дурак еще. Отец сказал, что если откажусь, то нас вышвырнут из диаспоры. Ты же помнишь, тогда семья Лоты в силе была. Твоя родня смогла отстоять твой выбор. Ты и не знал даже: хвостом махнул и всех послал. Я не мог так! У меня братья, мать, отец!
Я этого не знал.
