Так крепко сейчас обнимает меня. Что, кажется, я вообще все, что угодно, смогу.
– Кис… – Сашка наклоняется к самому уху и щекотно, бархатно шепчет, – А что ты там такое про Сеню ляпнула, а?
Я не сразу понимаю, о чем он, а когда понимаю…! Лицо жарко вспыхивает вмиг от смущения и досады. Боже, я ведь это вообще ВСЕМ в столовой сказала.
– Ну…– мямлю, сгорая.
– У вас не было что ли ничего? – не отстает Сашка, и шепот его уже реально напоминает мурлыкание кота.
– А это так важно? – увиливаю.
Но Сашу так просто не сбить. Он трется носом о мой висок, шумно вдыхая, горячий пар оседает на коже, рассыпая мурашки по затылку и плечам.
– То есть ты только моя девочка? – тихо урчит.
Тихо, бархатно смеюсь. Внутри так тепло, что, кажется я способна обогреть этим чувством какой-нибудь дом.
– Это правда важно? – уже расслабляясь, повторяю.
– Не важно, но классно.
Сашка ведет губами по моей щеке, почти касается губ. Сердце замирает. Еще и от того, что где-то в задворках сознания бьется басом отца:"" Лиза! Ты только что поругалась со всей семьей и стоишь тут – лижешься! Тебе что? Все равно?"".
""Все равно! – беспечно орет в ответ внутренний голос, – Все равно!!!""
– Так! Хорош! пошли, – канючит внезапно оказавшийся рядом Тимур.
Разлепляемся. Немного смущенно отворачиваюсь. Вытираю влажные припухшие губы.
– Я всем сказал, что вы уже на такси уехали, чтобы не выбегали тут к вам на улице делегацией сочувствующих.
Ты позвонила и попросила вещи привезти, ясно? – деловито докладывает об обстановке Тим, кидая наши сумки в багажник.
– Ок, – киваю, – Я маме попозже наберу.
– У вас, я смотрю, врать – семейное, – не удерживается от подкола Сашка.
– На наебешь – не проживешь, слышал такое, Сань? – ничуть не смутившись, философски изрекает мой брат.
20.
В машине едем притихшие. Откат от пережитых сильных эмоций накрывает, кажется, даже Тимура, сосредоточенно смотрящего вперед на ночное заснеженное шоссе и лишь иногда подглядывающего за нами в зеркало заднего вида.
Из динамиков тихо льется транс, Сашка хмуро серфит в телефоне, пытаясь опять разрулить с билетами. Я же, наплевав на недовольные вздохи брата, утыкаюсь лицом в Сашино плечо и крепко-крепко обнимаю его торс обеими руками. Ощущаю себя дрейфующим айсбергом. Нет опоры. Ищу в нем.
Тревожные мысли накатывают прибойными волнами.
