От Касси, в частности, требовалось поддерживать с ним постоянную связь, хотя бы для того, чтобы подтвердить, что все идет по составленному ими совместно плану.
В солнечный день, когда они с Патрицией явились, чтобы получить окончательные инструкции относительно круиза, он представил им Бенедикта Константине. Друг детства Нунцио, Бенедикт жил по большей части в Нью-Йорке, руководя оттуда международным семейным бизнесом, связанным с выращиванием и переработкой цитрусовых.
— В основном это бергамот, — рассказывал он.
Он произрастает лишь в очень немногих местах южной Италии, что делает его большой редкостью. Запах его вам, вполне вероятно, знаком, но о широком использовании бергамота в парфюмерии вы, возможно, не знаете.
Позднее, когда речь зашла о жизни в Нью-Йорке, он улыбнулся Касси с особенной теплотой и сказал:
— Мне нравится жить там — энергия большого города придает сил. Но сейчас для меня привлекательней делить свое время между Нью-Йорком и Западным побережьем. Калифорния имеет одной лишь ей присущее очарование.
Плененные его европейским шармом и галантностью, Касси и Патриция охотно согласились пообедать с мужчинами. Стол был накрыт в прекрасном частном саду.
Три часа пролетели незаметно. И даже если Касси и позволила себе пофантазировать, вообразив, что новый знакомый проявил к ней нечто большее, чем мимолетный интерес, то следующая встреча позволила ей убедиться, что ее догадка не была лишена оснований.
Требовательный стук в дверь прервал ее воспоминания.
В комнату ворвалась встревоженная Патриция.
— Я видела, как ты вошла. Выглядела ты.., как-то странно. Все в порядке?
Приход подруги вновь вызвал слезы.
Патриция поспешно закрыла дверь, чтобы сдавленные рыдания не достигли посторонних ушей, и прошептала:
— Касси, ты меня пугаешь. Последний раз я видела тебя такой расстроенной на похоронах твоей матери.
— Я вовсе не хотела плакать, — прошептала Касси. Пошатываясь, она добрела до стола и упала в кресло.
Патриция пристроилась на его ручке и, ласково поглаживая Касси по голове, взмолилась:
— Ну говори же! Что бы ни случилось, вдвоем мы справимся.
— Не теперь, — шмыгнула носом Касси, она все больше проникалась жалостью к себе. — Я одна виновата во всем.
— Может быть, не так уж все плохо.
— Хуже некуда. Это.., ужасно. Позорно.
— Позорно? — повторила Патриция. На этот раз ее тон был недоверчивым. — Я знаю, что с утра ты куда-то отлучалась. И до ухода прекрасно выглядела.
