Обращайся с моей женой уважительно, и я приложу все усилия, чтобы утрясти недоразумения с рабочими.
— Конечно, обязательно, — почти простонала она, прижимая пальцы к вискам и прищуривая глаза, как кошка. — Она станет моей любимой невесткой.
Неужто? Поживем — увидим, невесело размышлял он, шагая по лестнице. Бианка говорила, что смена настроений у матери происходит практически мгновенно, а значит, не стоит особенно доверять ее внезапной покорности.
Кассандра дремала. Она съежилась в углу постели, подложив одну ладонь под щеку и поджав под себя ноги.
Он не посмел ответить на ее призыв прошлой ночью, боясь зайти слишком далеко.
Не смел даже глядеть на нее. Но сейчас, когда она спала, он позволил себе рассмотреть ее, дюйм за дюймом, представляя, как чудесно будет, когда минует опасность выкидыша.
Во сне лицо у нее стало детским и трогательно беззащитным. Он осторожно поправил прядь волос на щеке и подивился их мягкости. Шелковистые и золотые, как мягкое сияние калифорнийского солнца ее родины.
А что до ее тела.., взгляд опустился к выпуклостям высокой груди, отчетливо различимым под свободной блузкой, нежному изгибу бедер, элегантным ножкам. Тело женщины, наливающееся в ранней беременности!
Бенедикт никогда не видел ее полностью обнаженной — даже в ту ночь, когда они зачали ребенка, но соблазнительные контуры, не вполне скрываемые одеждой, говорили о многом. Во рту у него пересохло.
Он хотел ее. Хотел сильно, до боли. Целовать, касаться, будить в ней страсть, от которой глаза ее загораются огнем.
Он хочет ее всю и не согласен на меньшее. Хотел с того момента, как только увидел. Нет смысла спрашивать себя, что отличает ее от других женщин. Просто отличает. Видно, не Нунцио Занетти, а сама судьба свела их вместе.
Она заворочалась, пробормотала что-то во сне.
Вытянула ноги и перевернулась на спину. Скрестила руки на животе, где спал сейчас их малыш."
"Будет ли это девочка, такая же прекрасная, как ее мать? Или мальчик, высокий и темноволосый, под стать отцу? Будут ли другие дети?
Должно быть, его жгучий неотрывный взгляд нарушил безмятежность ее сна.
Она заворочалась, ресницы затрепетали. Открывшиеся глаза хранили остатки сна. Она медленно огляделась, будто не понимая сразу, где очутилась, и внезапно спокойствие сменилось неуверенностью, почти испугом.
— Ты давно тут? — спросила она немного осипшим голосом.
Он нежно провел ладонью по ее щеке.
