Восторги так долго откладываемого медового месяца полностью вознаградили ее за каждую минуту страданий, им предшествующих.
Они часто занимались любовью. С нежностью и неукротимой страстью. Игриво, со смешками и шалостями и спокойно, лаская и нежа. Рано утром, когда восходящее солнце окрашивало белоснежные стены Ла-Посада розовым цветом, они ходили вместе в бассейн, а ночью, под звездами, на пляж.
Однажды, проснувшись пораньше, она взглянула на него и не смогла оторваться, так прекрасен он был.
Не сдержавшись, она склонилась к нему и запечатлела неуловимый поцелуй у него на плече.
Когда она снова подняла голову, его глаза были открыты и полны веселья. Он поманил ее одним пальцем и повелительно-сонным голосом сказал:
— Пойди сюда, девочка.
— Да, хозяин, — промурлыкала она, обвиваясь вокруг него.
— Buon giomo, mi amore [11], — пробормотал он, отвечая на ее объятие.
Он показывал ей Сицилию. Возил в Палермо, в маленькие, находящиеся в стороне от дороги trattorias, где знакомил с традиционными сицилийскими блюдами: каракатицей, приготовленной в собственном соку, или лучшей телятиной, из того, что ей когда-либо приходилось отведать.
Соблазнял ее сицилийским gelato и миндальными пирожными, окрашенными и сделанными в форме фруктов. Показывал ей знаменитые дворцы, византийские и римские готические церкви.
Все кончилось на шестой день. Со звонком Франчески. Она была настолько вне себя, что, хотя телефон взял Бенедикт, Касси через всю комнату слышала расстроенный голос его сестры.
После разговора Бенедикт стал чернее тучи. Для Касси не явилось неожиданностью то, что Эльвира опять оказалась причиной очередного кризиса.
— Тебе надо возвращаться, да? — бесцветно произнесла она.
— Si! Но теперь я обещаю тебе, Кассандра, что прекращу безобразия раз и навсегда. Я больше не позволю Эльвире вмешиваться в нашу жизнь.
— Не представляю, как ты справишься. Чужие правила ей не указ.
— Найду способ, — ответил он, беря ее лицо в ладони и пристально изучая каждую черточку.
Так или иначе, обещаю, все уладится. Если потребуется, я помещу ее в специальное заведение. Видит бог, она явно теряет разум.
— Даже если так, я не поеду с тобой, Бенедикт.
Я сочувствую тебе, более того — понимаю: Франческе одной не справиться. Но я не могу подвергать себя или малыша какому-либо риску.
— Я и не прошу. — Он прижал ее к себе. — Я пошлю тебя к Бианке.
— Нет, — возразил она.
