– За этим пацаном Гордей стоит. А он в законе...
– В каком смысле он за ним стоит?
– В прямом... Он твоего Ролана крестил. Тихоном его теперь зовут. Гордей сам видел, как Тихон двух ментов отметелил... Да это ладно. На «кума» пацан отказался работать. Не захотел на Гордея стучать...
– Ну отказался, и что?
– А то, что правильный пацан этот Тихон. Гордей мазу за него держит. Братва его уважает...
– Так он что, теперь в авторитете? – поморщился Волок.
Ну кто бы мог подумать, что Ролан так высоко поднимется.
Уважаемые воры за него мазу держат, братва в тюрьме уважает... А ведь лох лохом был...
– Ну, в каком-то смысле да...
– И что, завалить его нельзя?
– Можно. Но Гордей узнает, кто его сделал. А мне с Гордеем рамсить не с руки... У меня и без того рамсы с ним были....
– Так ты что, не подписываешься на это дело?
– Лично – нет... – покачал головой вор. – Но есть один вариант...
Вариант Волоку не очень понравился. Но, как известно, на безрыбье и рак рыба... Уж очень ему хотелось избавиться от Ролана раз и навсегда.
Тем более в свете открывшихся обстоятельств. Ролан еще выше может подняться в тюрьме. Затем будет этап, зона. Глядишь, в крутые авторитеты выбьется. Кто его знает, может, на волю в сане законника откинется. Тогда проблем с ним не оберешься... Словом, нужно было решать вопрос прямо сейчас...
Глава пятнадцатая
1
Капитан Юрзин благодушно улыбался. Но в глазах две паяльные лампы, и огненные струи были направлены Ролану в лицо.
– Ну, ты подумал, Тихонов? – спросил мент.
– Подумал.
– И что?
– Вину обратно брать на себя не буду."
"Прав был адвокат Заварной. После того как Ролан отказался от своих показаний, к нему заявился капитан Юрзин. Возмущался. Ведь Ролан оговорил его. Якобы признания выбиты силой. Но не писать же было, что признание выудили из него с помощью «вольной наседки». А ведь, по сути, это было насилием со стороны ментов. Пусть моральным, но насилием...
Уговаривал его мент забрать заявление.
Но не уговорил. Дал неделю на раздумье. И вот снова явился по его душу.
– Ты хоть понимаешь, что сотворил? – набросился на него Юрзин. – Ты собак на меня навешал, которых не было. Я же тебя не бил? Не бил. А ты пишешь, что я тебя пытал. Начальство на меня косится. Прокурор лютует... Ты подставил меня, Тихонов. Подставил!
На мораль мент давит. Но Ролана этим не проймешь. Он уже давно не чайник. Сначала сама жизнь ожесточила его. Тюрьма добавила жару.
