Не сказать, что Ролан закалился в этом горниле, но то, что душа зачерствела до твердости каленого железа, – это точно... И даже в радость осознавать, что Юрзину досталось на орехи. Он мент. А менты для Ролана – враги, которых нужно уничтожать...
– Это ты меня подставил, – волком глянул на мента Ролан. – Кто Бирюка мне подсунул?
– Ничего не знаю, – усмехнулся капитан.
– Я тоже ничего не знаю... Не угонял я тачку. И терпилу по голове не бил. А ствол в машине нашел...
– А показания из тебя силой выбили?
– Ага...
Ты не держи меня, начальник. Скоро ужин. У нас тут строго по распорядку...
– Да, Тихонов, совсем ты одичал...
– Твоими молитвами, начальник. Или ты думал, что тюрьма меня ангелом сделает? К волкам меня сунул, и хочешь, чтобы я как овца блеял, да?
– Ты еще настоящих волков не видел, – зловеще усмехнулся мент.
– Я есть хочу. Ужин у меня, начальник. Зови конвойного, пусть меня уводит...
– Может, все-таки заберешь заявление?
– Конвойника зови.
– Ладно.
Юрзин мог бы вызвать конвоира, не поднимаясь с места.
Но он встал со стула, вышел в коридор. Через минуту вернулся вместе с конвоиром.
Привычное «Встать! Руки за спину!». Привычно мрачный коридор. Решетки, решетки... Но в какой-то момент Ролан понял, что его не туда ведут. Его камера находилась в восточном крыле здания на втором этаже. А он оказался на первом, в западном крыле. Впрочем, отличий почти никаких. Все те же гулкие, тускло освещенные коридоры, камеры, камеры...
Конвоир передал его надзирателю.
– По личному распоряжению, – тихо сообщил он вертухаю.
Но Ролан все услышал. Чье это личное распоряжение?
– Руки за спину!.. Лицом к стене!..
Надзиратель открыл дверь. Взял Ролана двумя руками за плечи и втолкнул его в камеру. Как будто он мог убежать...
Камера не маленькая. Квадратов двадцать. Но всего восемь шконок – в два яруса. Нижние койки заправлены, а верхние пустуют. За столом четыре мрачных типа. Трапезничают. Запах гречневой каши с мясной подливкой. Нехило ребята здесь живут.
– Здорово, братва! – стараясь сохранять самообладание, поздоровался Ролан.
Но никто даже головы к нему не повернул.
Ролан простоял минут десять, но так и не дождался внимания к своей персоне. Ну раз так, то можно самому занимать место. Тем более что выбор есть...
Матрац, белье, все вещи остались в камере. Сюда он пришел с пустыми руками. И дураку понятно, что неспроста он здесь оказался. И морды за столом не вызывали доверия. Нехилого десятка мужики. Злобные и угрюмые, как бирюки.
