Мой новый хозяин

Приятно, конечно, натянуть её узенькую киску в одно резкое движение, порвав к херам преграду. Слышать её стоны, когда мой член будет вколачиваться в её мягкое хрупкое тело. Приятно… Но скучно. Никакого азарта охоты.

Гораздо лучше будет, если она сама придёт ко мне. Будет ненавидеть себя, но при этом течь, выпрашивая мой член. Покорная, возбуждённая и раскрытая перед своим хозяином. Такая победа слаще мёда.

Карина дотрагивается до моих брюк, призывно улыбаясь.

Трахать её нет ни малейшего желания, потому что в мыслях сейчас только грустная плачущая девчонка, которая только что отвергла меня.

Шлюха в моих ногах тянет руки к ширинке брюк.

Встаю с кресла, пресекая её поползновения.

— Свободна, — бросаю ей, отворачиваясь к окну.

Вопреки приказу, Карина не спешит уходить.

— Можно мне остаться? — тихо просит она.

Во мне вскипает гнев.

— Нет, — цежу я сквозь сомкнутые губы. — Ты прекрасно знаешь, что я всегда сплю один.

— Но… — говорит она, заставляя меня обернуться.

Хм… это что-то новенькое. Раньше Карина никогда не позволяла себя спорить со мной.

— Что «но»? — моя бровь поднимается в вопросе.

— Я… я… — лепечет девушка, глядя в пол. — Я хочу быть полезна.

Усмехаюсь. Неужели шлюшка ревнует?

— Карина, ты хочешь наказания? — мой вопрос заставляет её вздрогнуть."

"— Н-н-нет… — заикается она.

— Тогда больше никогда не смей спорить со мной.

Кажется, я слышу её всхлип. Однако слёзы Карины ничуть не трогают меня.

Оборачиваюсь обратно к окну и смотрю вдаль. Поджигаю сигару. Клубы сизого дыма окутывают мою комнату в густой туман.

Сажусь обратно в кресло и беру с полки книгу.

Кирилл Миронов «Злость».

Открываю первую страницу и в тысячный раз читаю написанные от руки строки:

Спасибо за твою историю, Дамир. Самое ценное для писателя — откровенность его героев.

Эта книга вышла давно. Когда-то я попал в СИЗО с одним писателем и рассказал ему свою историю. Пусть я и не стал главным персонажем романа, но в книгу попал.

Закрываю глаза, вспоминая прошлое.

Автор, которому я подарил свою историю не знал, что в ней не было ни слова правды. Сейчас самому сложно поверить в это. За годы беспросветной жестокости и боли я настолько свыкся с созданным образом, что и сам поверил в него.