Мой опасный

Делаю, как он говорит. Смачиваю свои пальцы во рту, чуть не кончив от одного вида, как он смотрит при этом на мои губы — жадно, стиснув челюсти, с участившимся дыханием.

Я медленно опускаю свои мокрые пальцы вниз, раздвигаю половые губы, трогаю себя… Прямо там. Острым разрядом прошивает до кончика хвоста.

Спину выгибает, и я глухо стону. О, да! Ка же это…

Мышцы Харда вздуваются от напряжения. На доли секунды он стискивает мою талию сильнее, но тут же ослабляет хватку.

Но он не меняет ритм. Даже, когда я, покрасневшая, но решительная, поглаживаю себя, задевая ствол его члена, неутомимо и непрерывно проникающего внутрь.

— Это сложнее, чем думал, — хмыкает он и приказывает: — вторая рука, Ди. Грудь поласкай.

Это сложнее, чем он думал?! Да это жесть, как сложно! Интересно, насколько его хватит?.. Меня так точно ненадолго!

Отдельный вид пытки: накаченная каудалом под завязку, с идеальными проникновениями, пальцами между нижних губ и на груди.

И… под взглядом Харда на мне. Всё более диким и несдержанным.

"Я не выдерживаю первой. Взрываюсь яростным оргазмом, впиваясь зубами в свою ладонь, чтобы не стонать и не кричать на весь карцер, трясусь всем телом.

Так хочется закрыть глаза, но я не позволяю себе, смотрю, как Хард жадно охватывает меня всю горящим взглядом. Я вижу, он уже совсем на грани.

И мне нравится это осознавать. Свою власть над ним. Над сильным идеальным самцом.

С хриплым стоном он не выдерживает, встаёт, легко подхватывая на руки, усаживает на кровать.

— Поцелуй меня, Ди, — хрипло просит, и тут же добавляет: — если не хочешь, можешь отказаться.

Отказаться поцеловать Харда? С чего это он… О… И тут до меня доходит, про какие поцелуи он говорит… Ведь он приблизил свой член к моему лицу, неотрывно глядя на меня.

— Нравится смотреть, как я в тебе, Ди, — хрипло говорит он.

Вскидываю взгляд на него, напряжённого, перевозбуждённого до предела.

Только вот как я могу отказаться? Ведь я уже чувствую наши сплетённые запахи.

Хард такой красивый, везде, что мой рот сам наполняется слюной, а губы сами тянутся к нему. Общий развратный дурман кружит голову. Мысли только о нем. Вернее, одна единственная главная мысль.

— Я хочу, Хард, — уверенно шепчу я, — очень хочу.