Мой опасный

Кажется, мои слова Харда срывают с тормозов окончательно. Его хвост обвивает мои запястья, неуловимо ловкими быстрыми движениями заводит мои руки за спину, стискивает их позади меня.

Он сжимает мои волосы и приказывает:

— Пошире, Ди…

Я обхватываю губами его член, и чуть не схожу с ума от вкуса, от запаха, от ощущения его твёрдости во рту.

От того, как он полностью контролирует моё тело, от неподвижности стянутых рук за спиной, и особенно от его взгляда — жадного, неотрывного, восхищённого.

Хард двигает бёдрами медленно.

Сама не замечаю, как освобождаю одну руку и начинаю ласкать себя пальцами внизу.

А Хард замечает и… тут его контроль просто летит в безду.

Отстраняется, легко поднимает с кровати, опрокидывает меня на неё и подминает под себя.

Вторгается членом одним сильным плавным движением. С размаху, уверенно, точно, заглушая несдержанным поцелуем мой громкий стон.

Снова мой перевозбуждённый коротыш в хватке его хвоста, принимает очередную щедрую порцию рихтовского возбуждающего коктейля.

Хард обжигает поцелуями мою шею, вонзается в меня, переходя на по-настоящему бешеный жесткий темп.

Еще! Еще толчок.

Яростные шлепки бедер друг о друга. Я активно приподнимаю таз ему навстречу. Хриплое низкое рычание.

— Тренировка… ох… м… окончена?.. — стону я.

— В бездну такие тренировки, — рычит Хард и яростно впивается в мои губы.

Глава 35. Белоснежка

Я не знаю когда я заснула. Мне не хотелось. Просто Хард как всегда властно настоял.

— Спи, Ди. Я тебя измотал совсем. Тебе нужно хоть немного отдохнуть, — мягко прикоснулся он к моим губам, которые до этого искусал просто до красноты.

— А ты? — сонно отозвалась я.

— Мне идти уже нужно. Группа там без командира, — усмехнулся он, испытующе посмотрев в мои глаза. — Просто помни, что я тебе сказал. Я никуда тебя не отпущу.

Я киваю, завороженно наблюдая, как его черная радужка продолжает яростно пульсировать в такт биению моего сердца.

— Хорошо, — повторяю я уже словами.

Мы молча одеваемся, причем наглый рихтовский хвост постоянно мне мешает. Видно, что он категорически не согласен со своим хозяином и требует продолжения.

Потом Хард жестко одергивает его, и на его лицо возвращается уже привычное сосредоточенно-мрачное выражение. А я улыбаюсь и сворачиваюсь на узкой жесткой лежанке.