Никогда за один вечер не целовалась столько, что со счету сбилась, и не чувствовала, что меня хотят так, что сжимают до хруста.
Со мной рядом мужчина, взрослый, нетерпеливый, такой голодный.
Торопливо выворачиваюсь.
- Ладно, - смущенно зарываюсь носом в розы. Ощущаю себя пчелой, дышу ярким ароматом.
И чуть не падаю, когда мимо медленно проезжает белый кабриолет Марка.
И сам Марк, вывернув шею, смотрит на нас.
Утыкаюсь носом в цветы и мысленно уговариваю себя не трястись так, машина плавно катит по ночной улице, и снаружи все очень спокойно, а у меня в груди сердце пляшет, как безумное.
- Аня, - низкий, мягкий голос Кирилла заставляет поднять голову. - Молчание еще хуже. Все замолчанные истины...
- Становятся ядовитыми, - в раздражении заканчиваю цитату и стреляю взглядом. - Хватит. К чему ты мне это говоришь?
- Ты сама знаешь, - он усмехается. - Все к лучшему. Даже если Марк расскажет Лизе. Что видел нас.
- Хватит! - повышаю голос и морщусь, мне так страшно вдруг становится от того, что я сделала.
Он ведь женат.
И на ком.
Я неблагодарная. И бессовестная.
На мое воспитание в пансионе потратили столько денег, от меня ждали, что я стану приличной женой, той самой, которая украшает супруга на презентациях, с ним и его деловыми партнерами ходит в театр, смотрит ""Лебединое озеро"" в десятый раз и восхищается."
"Знает, какая вилка к какому блюду предназначена.
Умеет сидеть с закрытым ртом и открывать его в подходящий момент.
Я такой женщиной должна была стать.
А я вот что натворила.
- Высади меня! - выкрикиваю и отшвыриваю от себя букет.
Кирилл бросает взгляд на меня.
И кратко приказывает:
- Ну-ка тихо.
- Высади, - требую, мимо ушей его слова пропускаю. Перед глазами вытянутое лицо Марка, и как он чуть в столб не врезался, пока шею сворачивал в нашу сторону.
А я позорно в машину сбежала, так струсила.
Кирилл тормозит.
Хватаюсь за ручку, распахиваю дверь.
Чувствую его руки на платье, рывком он дергает меня обратно к себе. Разворачивает и смотрит требовательно, без улыбки, его глаза совсем светлые, прозрачные почти.
- Чужая душа потемки, Аня, - говорит он негромко, вкрадчиво, своим любимым тоном, от которого мурашки по коже ползут. - Люди по разным причинам вступают в брак. И речь нечасто о большой любви идет.
- Год, Кирилл, - напоминаю, и во всем теле чувствую слабость, это так странно - о подобных вещах разговаривать с ним. - Ты не развелся.
- А ты не вспомнила.
Тереблю перстень.
Он прав, я не помню почти ничего.
