В моей душе такие глухие потёмки, что черт сломит ногу, и темень эта очень давно, так что Виконт зря начал рассуждать.
Сейчас напишет, мол, ещё ты красивая, я представляю, как целую твои розовые мягкие губы и возбуждаюсь, дымлюсь, у меня колом стоит, приезжай.
И я его заблокирую.
Жду его ответа, подошвой постукиваю по кузову, собеседник молчит.
Июнь теплый, небо синее, лёгкий ветер теребит свободное платье и развевает волосы, они лезут в глаза.
Прокручиваю на пальце позолоченный перстень - памятный подарок от пансиона, где я училась.
Сняла бы давно сувенир, с содроганием тот кошмар вспоминаю, но отец запретил, считает, что это как отличительный признак для знающий людей.
Проверяю телефон.
И в ту же секунду экран вспыхивает принятым сообщением:
""А ещё тебя давно держат под контролем, не дают свободы, каждый твой шаг отслеживают. Но жёсткие рамки вредны. Ограничения спровоцируют, и не сегодня-завтра тебе сорвёт крышу. Бросишься во все тяжкие"".
Нога замирает в воздухе, перечитываю сообщение и с трудом сглатываю.
О чем это он?
Что за шутки?
По спине пробирается пот.
Ведь все так и есть, сначала интернат для девушек, а теперь два года под надзором домоправительницы отца.
Я только на каникулы и вырываюсь. А завтра у брата выпускной, и я рассчитываю на праздник, но если Виконт предложит увидеться...
Выберу его, да.
Поеду, хотя бы посмотреть на него, такого умного.
Но правоту его не признаю, печатаю:
""Ты психолог? Или экстрасенс? Если да - то я никогда не бросаюсь в крайности, а тебе зря платят зарплату, мистер Нострадамус"".
Запрокидываю голову, смотрю на проносящиеся машины. Ерзаю на капоте, в нетерпении проверяю сообщения, и уже хочу опять набрать маму, оторвать ее от суперважных дел, но тут на дисплее высвечивается конвертик от Виконта.
""Я никогда не ошибаюсь, маленькая. Кстати, у меня есть предложение"".
Предложение.
Это не про руку и сердце, какая глупость, но понимаю, что он хочет назначить встречу, и дух захватывает, то в холод, то в жар бросает, трепещу.
И не успеваю повторно пробежать глазами послание, как рядом тормозит серебристая ауди-кабриолет.
Смотрю сначала на телефон, затем перевожу взгляд на водителя.
Тот поднимает на макушку солнечные очки и растягивает губы в голливудской улыбке.
И у меня где-то внутри противно екает, отголосок памяти, которую я из себя вытравливала.
Какого черта. Он приперся.
- Марк, - сдерживаю недовольство и спрыгиваю с капота. - Тебя мама послала?
- Попросила, - поправляет Марк.
