В ноги мне швыряет свой серо-стальной пиджак. Острым ключом давит мой подбородок, заставляя поднять лицо. И заглядывает в глаза. - Ну. Давай. Кричи."
"С трудом сглатываю резь в горле. Облизываю пересохшие губы. Он не двигается, но от него словно густые тягучие волны расходятся, как круги по воде, задевают меня, поражают, я в радиусе действия этого излучения нахожусь, и деревенею.
- Отпусти меня, - сиплю.
- Я тебя не держу.
Он и, правда, не держит, не трогает меня, просто стоит так близко, очень близко, я шевельнусь - и коснусь его, и, кажется, что мир вокруг сразу взорвется, лучше бы я его хватку чувствовала, чем вот эту мнимую свободу, пустоту под смертельным напряжением.
- Ты лжи не прощаешь, а сам врешь? - смотрю в его глаза, прозрачно-синие, в них отражается тусклая лампочка, словно огонь разгорелся посреди ледника.
- И сам не вру, спрашивай. Что ты хочешь?
- Ничего не хочу.
Под ногами пол холодный, холод пробирается по щиколоткам, выше до бедер, все тело захватывает, гонит дрожь. Потоптавшись на месте сдвигаюсь чуть в бок, встаю на его брошенный мне под ноги пиджак.
Невольно касаюсь его грудью.
И соски будто стягивает узелками, они каменеют, ломаная боль отдается в потяжелевшей груди.
Это он, точно он, так же было в лесу той ночью - внутренний голос разрывается сигналами бедствия.
Снаружи кто-то громко брякает рукой по железной двери.
Мы так и стоим, друг напротив друга, словно в игру продолжаем играть, правил которой я, как оказалось, не знаю.
- Не ходи больше по городу в таком виде, Аня, - помолчав, говорит Кирилл и отступает.
- Напорешься на стекло. Не будешь?
- Нет.
- Ты боишься меня?
Лифт гремит, кабина поднимается, а я смотрю на пол, и перед глазами цветные мушки прыгают, я боюсь, да, и ничего не спросила прямо в лоб, не хватило духу, но это же он.
Как мне с ним разговаривать.
Он выходит на этаже, отпирает дверь.
Иду следом и оглядываюсь на дорогой пиджак, валяющийся на полу, и давлю кнопку на телефоне, включая.
- Купил? - на шум в прихожей в коридор выглядывает мама.
- Нет, - сухо отвечает Кирилл.
Он скрывается за поворотом.
Стою на месте и кручу перстень.
- Ужин готов, - недовольно сообщает мама и приближается к зеркалу, взбивает крупные локоны. - Скоро Марк с Мариной приедут, пригласила их к нам. А Кирилл не купил торт, - поджимает она губы.
- А он знает, что Марк приедет? - заторможенно спрашиваю, и в памяти оживает утро, где я голая на кровати, и Кирилл за шкирку стаскивает с меня Марка.
