Я все еще дочь его врага. Во мне кровь течет сучья, и поменять я это не смогу. Но смог ли Бес преодолеть свою ненависть ко мне? Не знаю, но хочу верить. Очень хочу.
Бросаю взгляд на угол комнаты, где сейчас стоит цветок, и дурные картинки воспоминаний лезут в голову. Я сидела на цепи в этом углу, как собачонка, а вместо еды у меня бы корм.
Рука машинально тянется к шее. Ошейник. Его ощущение за год так и не прошло. Притупилось только, но не прошло. Смогу ли я забыть об этом хоть когда-то?
Нет, но и не могу я ненавидеть того, кого люблю уже всем сердцем.
Тимур не обидит. Он не сделает мне снова больно. Я верю ему, он против семьи ради меня пошел. Сам рисковал, ради меня!
Вздрагиваю, когда дверь открывается, а в ней Бес стоит. Мрачный, такой красивый и страшный одновременно. Мой прекрасный демон тот, кого сегодня я хочу узнать по-настоящему.
Глава 2
— Не спишь?
— Нет. Тебя ждала.
Вскакиваю с кровати чисто машинально, пытаясь унять бешеное сердце.
— Ты голодная? Попросить Маргариту что-то приготовить?
— Нет.
Спасибо.
Улыбаюсь коротко, но на деле из груди нервный смешок вырывается. Не знаю, куда деть руки и глаза, и кажется, мужчина это замечает.
— Ась, — Бес подходит ближе, берет меня за руки, и кладет их себе на грудь, заставляя услышать его сердцебиение — не дрожи ты так рядом со мной. Не бойся меня, мотылек. Все будет хорошо, веришь мне?
— Да. Да, верю.
Вера — это то, что еще у меня осталось. То единственное, что не дало опустить руки, и позволяет надеяться на лучшее.
Я всегда такой была…верила в хорошее даже там, где его нет, и сейчас верю. Больше всего верю.
По телу бегут мурашки, когда Бес проводит рукой по моим волосам, а после откидывает их с плеч, оголяя шею. Вижу, как его взгляд темнеет при виде моей груди без бюстгальтера. Соски стали твердыми и отчетливо прослеживаются через тонкую ткань ночнушки.
Я замираю перед мужчиной будто перед хищником. Даже двигаться не смею, пока Бес окидывает меня строгим взглядом.
Не знаю, какой он на самом деле, я только плохую часть его настоящего видела, и что-то мне подсказывает, что это и есть Тимур Бесаев. Та сладкая маска после казни была для меня нечто вроде успокоительного, и настоящий Бес обладает совершенно иным характером.
— Ты снова дрожишь.
Проведя костяшкой руки по моему голому плечу, мрачно говорит Тимур, тогда я как я смотрю на руки его смуглые, жилистые, сильные.
