Но он старался! Дьявол все забери! Так старался… Но все, что он мог – лишь, нарядившись в дешевый костюм, дарить больным детишкам чувство праздника и небольшие подарки.
В тот год он впервые на время стал Дедом Морозом. Просто не мог… не знал, как пережить эту ночь без дочки. Брел по заснеженной, мигающей неоном столице, отвыкший от снега и холода. В надежде, что эта стужа заморозит, притупит невыносимую боль в груди, рвущую его тело на части. Страшную боль. Как мародёр, проникшую в его мир, в его дом, в его сердце. Забравшую самое ценное, что у него было.
Не оставившую шансов, не предоставившую времени на то, чтобы даже просто смириться с потерей. И ничего… ничего ведь не помогало. Ему жить не хотелось. Илья и чувствовал себя мертвым. Да, он ходил, что-то делал, но внутри он был неживой. А потом в одной из сверкающих витрин он увидел тот самый костюм. Остановился резко и замер, перегораживая плотный поток людей. Он не слышал хруста шагов, не слышал шума предновогоднего города… Стоял и смотрел, как завороженный, а в голове появилась и за считанные секунды оформилась безумная на первый взгляд идея.
Впрочем, что в ней безумного? Скрипя подошвами сапог по еще не расчищенному тротуару – снега в тот год намело – о-го-го, Илья двинулся в сторону магазина.
Надю он встретил, когда уже обошел всех детей и выпил по рюмочке с завотделением – своим давнишним приятелем. Момент знакомства стерся из памяти, в то время он вообще не помнил себя… Но чем больше он думал о той ночи, тем больше деталей всплывало на поверхность.
Например, он вспомнил, что они пили шампанское, подперев тумбочкой дверь закрытой на ремонт палаты. А потом он зачем-то включил проектор звездного неба, который купил в подарок ребятишкам, да так никому и не подарил. И она танцевала, смешно раскачиваясь под музыку, включенную на телефоне, а он, как дурак, смотрел. В комнате мерцал розовый свет, по небу неслись галактики и планеты, в найденных больничных мензурках шипело и пузырилось шампанское. За часами они не следили, а потому о пришедшем на планету Новом годе их оповестили взмывшие ввысь фейерверки.
Но тогда им было все равно. Им было не до этого. У них был свой фейерверк. Бешеная, отчаянная скачка, после которой в нем не осталось ничего, кроме опустошения.
И вот чем их фейерверк завершился."
"Сын. У него был сын. Господи! Теперь понятно, кого так сильно ему напоминал Эльф! Себя самого… на фотографии, висящей на стене в спальне его бабки. Один в один. Даже волосы на макушке так же смешно торчали.
