Мама даже что-то приготовила, хоть я ей и говорил, что мы поедим в городе.
Богдан немного помедлил, а потом все же решил остаться. Не для того, чтобы потом наделать глупостей — убеждал он себя. И не для того, чтобы проследить, когда Рита вернется.
Нет, он в какой-то мере понимал, что все его претензии не обоснованы. Она имела право и на личную жизнь, да и на все другое имела… И все эти обвинения, что он с сыном, а она с мужчиной — дерьмо собачье хотя бы по одной простой причине! Именно она была с сыном последние двенадцать лет, в то время как он сам бездарно прожигал жизнь в промежутках между изнуряющими тренировками и играми.
Просто он оказался совершенно не готовым делиться. И не был готов к той ревности, которую испытывал каждый раз, когда видел ее с другими. Неважно, кто это был. Задница Ставински… или любой другой мужик. А хоть бы и тот — на танцполе. Хотя тут Богдан, наверное, все же кривил душой. Ставински он ненавидел особенно. Возможно именно потому, что чувствовал в нем опасного соперника.
Сильного самца. Конкурента.
Богдан разулся, поплелся вслед за Марком в его комнату и будто бы между делом поинтересовался у сына:
— И что? Мама часто ходит на свидания?
Малой оторвался от поисков нужного диска для Плейстейшн и как-то странно на него посмотрел. А потом понимающе усмехнулся.
— Нет. Но не потому, что не предлагают. У нее работы много. А что?
— Да так. Вдруг тебе это не нравится.
Марик пожал плечами:
— Я не против, чтобы мама нашла хорошего парня. — Связерский вскинул взгляд.
«И ты, Брут!» — чуть было не фыркнул он, но в последний момент сдержался, а Марк, между тем продолжал. — Из-за меня она многим пожертвовала… В общем… Я совсем не против."
"— Это она тебе говорила про жертвы? — удивился Богдан.
— Вот еще. Я сам догадался. У меня же мозги, помнишь? Чертова уйма мозгов, — его двенадцатилетний сын постучал пальцем по собственной кубышке и покосился на всяческие дипломы и грамоты, украшающие стену над столом. В этот раз в его комнате было убрано.
— Ты действительно большой молодец, — согласился Связерский, на самом деле очень гордясь успехами сына.
— Угу. Но вообще, говорят, что любят не за что-то…
Снедаемый ревностью Богдан не сразу уловил, как они так быстро переключились с темы на тему, и вообще… о какой любви его сын толкует. Перед глазами стояла ладошка Риты в загребущей руке Ставински.
— Это ты о чем? — рассеянно уточнил у сына Богдан.
— Да так… Не бери в голову, — сдулся тот и снова принялся рыться в столе.
