Время шло, но ему никто не перезванивал. Вместо этого в отделе началась какая-то суета. Кто-то приезжал, уезжал, носился туда-сюда через дежурку.
— Что-то началось… — напрягся Матвей.
— Или продолжилось.
Через какое-то время они уже даже как-то привыкли к этому мельтешению. Поэтому, когда дверь снова открылась, Киса и Медведь даже не обернулись. А Матвей почему-то вскинулся. Поднял взгляд. Через небольшой холл от двери пружинистой походкой шел мужчина. Невысокий, в обычных джинсах и консервативной футболке-поло.
Ничего особенно. Впрочем, в нем цепляло другое. Аура исходящей от него самости. Никак иначе Матвей это назвать не мог.
Из всех присутствующих взгляд мужчины остановился на нем. И Матвей каким-то шестым чувством понял, кто это… перед ним.
Глава 23
Устремленные на него глаза чуть прищурились. Желваки на квадратной, поросшей частой щетиной челюсти прокатились под кожей. Матвей встал, с достоинством выдержав взгляд незнакомца.
— Ты вел ее? — только и спросил мужчина.
Мат мог попытаться объяснить.
Сказать, что ничего такого не планировал, когда все начиналось. Но это прозвучало бы совсем по-детски и несерьезно. Поэтому он лишь кивнул. Мужчина хмыкнул и бросил:
— Ну и дурак."
"Это было все, что он сказал ему, прежде чем уйти. Матвей двинулся было следом, но на его пути возникло препятствие. Резким жестом стряхнув руку толстого полицейского, Мат хотел его вырубить, но вскочивший Медведь не дал:
— Остынь! Какого черта ты творишь? Никто из них не виноват, что ты обосрался! Мы обосрались…
Веселый тряхнул головой, приходя в себя.
Нехотя разжал кулаки. Устало растер лицо и вернулся на ставший родным стул у стены.
— Это Бедин?
— Угу.
Матвей выругался. Вот, кому на самом деле принадлежал Лексус. Они это выяснили, когда стали копать чуть глубже. Но почему-то им и в голову не пришло, что бывшим Оксаны мог быть мужчина, на столько лет старше её. И тогда Медведь высказал догадку о том, что им мог быть прокурорский водитель. На этой гипотезе они и остановились. А зря… Нужно было докопаться до правды.
Хотя… что бы это изменило? Если ни сама Оксана, ни ее бывший не имели никакого отношения к наркоторговле… Что бы, мать его, это изменило? Ревность перехватила горло и каплей яда упала на сердце.
Ладно… Ладно! Он все уладит. Не впервой. Оксана поймет его мотивы, когда остынет. Не может не понять. Ведь… иначе это означает конец. И как тогда жить?
— Эй! Ты куда?
— Никуда. Расслабься. Мне просто нужно позвонить дочке. Она волнуется.
