Гадкие тряпки с трудом поддавалась её будто одеревеневшим рукам, и она все сильнее нервничала.
— Я знал, что ты будешь такой.
Оксана молчала. В ушах стучало, и никогда еще ей не было так за себя стыдно.
— Идеальной для меня.
Сердце сжалось и уже в который раз за день отчаянно затрепыхалось. Матвей убрал ее непослушные руки и сам застегнул пуговицу на джинсах. Нежно поцеловал в макушку. Так, например, он мог поцеловать свою дочь.
— Почему же ты не хочешь продолжить? — решилась спросить Оксана.
— Потому что предпочитаю растягивать удовольствие.
Не все сразу. Сечешь?
Матвей щелкнул ее по носу. Он вроде бы шутил. Но пламя и жажда никуда не делись из его глаз. И Оксана немного оттаяла. Покорилась рукам, которые притянули её к груди, хотя еще секунду назад — ни за что бы не вернулась в его объятья.
Что там Матвей говорил об удовольствии? Что он предпочитает его растягивать? Ха! Но ведь она-то свое получила в полной мере? Или нет? Что, если это только начало? Удивительно, но там, где уже отгорело, вновь вспыхнули искры.
Оксана где-то читала, что у женщины к сорока годам увеличивается потребность в сексе. Может быть, это все и объясняло? Либо она как-то незаметно из приличной вроде бы женщины стала конченой нимфоманкой.
— Где у тебя веник? Осколки надо убрать… — сменил тему Матвей, разглядывая учиненный ими погром.
Оксана указала пальцем на дверь кладовки.
— Я пока уберу, а ты, может быть, угостишь меня кофе?
Оксана моргнула. Кофе? Он просит кофе? Ладно. Почему бы и нет, после всего, что он для нее сделал.
— Да… Да, конечно.
Матвей кивнул и зачем-то склонился. Черт! Он даже не разулся, когда… Щеки женщины вспыхнули. Чтобы скрыть сковавшую тело неловкость, она пулей рванула в кухню.
— Тебе какой? Американо? Латте? Капучино?
— Двойной эспрессо.
Оксана отвернулась к кофемашине. Засыпала свежие зерна. Матвей быстро справился и зашел в кухню. Женщина оглянулась, чтобы сказать что-то легкое, что помогло бы разрядить обстановку, но… Кажется, она накалилась еще сильнее. Матвей многозначительно посмотрел на стол, на котором с утра остались две грязные чашки, и сунул руку в карман.
— Послушай, ты ведь знал…
Договорить Оксана не успела. В дверь позвонили. Она вздрогнула, игнорируя захлестывающую волной панику. К ней редко кто заглядывал в гости. Тем более без предупреждения. Только Георгий в последние дни приезжал без звонка, но он ведь в командировке. Или… нет? Кажется, у нее даже сердце остановилось от страха.
— Не откроешь? — вздернул бровь гость.
