Жирные такие, пузатые…
— В любом случае, солнце уже заходит. Они уже, наверное, давно ушли, — отнекивался мальчишка, не сдаваясь.
— Вот еще! Ты что… ты боишься?
— Кого? Лягушек? — вознегодовал тот, еще не догадываясь, что попал в коварно расставленные Лилькой сети. — Вот еще!
— Тогда пойдем! Трусишка…
Ванька насупил брови и пошел-таки вслед за девочкой.
— Пойдем! — скомандовал Матвей, протягивая Оксане руку. — Присмотрим за ними, боюсь, что Лилька что-то задумала.
Они неторопливо шагали вслед за детьми по поросшему сочной зеленой травой крутому берегу и держались за руки.
До них доносился звонкий Лилечкин голосок, чуть приглушенный — Ванькин, плеск воды и жужжание насекомых. Молчать было уютно, а подслушивать за детьми — весело.
— Ой, Вань, смотри, какая огромная какашка! Ты чуть не вступил.
— Фу, какая гадость, Лилька!
— Как думаешь, кто мог нагадить посреди такой красоты? — девочка остановилась и обвела широким театральным жестом открывающийся с обрыва вид.
— А ты как думаешь, кто это мог сделать здесь, на реке? — обдал Лильку высокомерием старший товарищ, остановив говорящий взгляд на бегающих чуть в стороне собаках.
— Русалочка?
— Нет, блин, Аквамен, — заржал Иван во всю глотку. Лилечка рассердилась. Игривый настрой вмиг покинул её хрупкое тельце, испарился, как вода из кипящего чайника. Она налетела на Ивана, как фурия, и толкнула в живот:
— Лилька, прекрати! — рыкнул на дочь Веселый.
— Может, и Аквамен, идиот, русалочки столько не срут!
Матвей бросил страдальческий взгляд на Оксану и все же оттащил дочку от мальчишки.
— Ну, и что это, скажи на милость, за слова?
— Ты и похуже говоришь, — растерла злые слезы девочка. Оксана достала из кармана платок и осторожно вытерла её щеки. А потом ласково погладила Лильку по голове и, закатив глаза, пробормотала:
— Мужчины…
Лилька оживилась, обнаружив в этом дурдоме союзника. Даже воспаряла духом."
"— Хоть кто-то меня понимает! — шмыгнула носом она, перехватывая ладонь Оксаны. Улыбаясь и о чем-то переговариваясь, его девочки двинулись обратно.
Иван, понурив голову, поплелся за ними вслед. И только Мат медлил, несколько оглушенный запоздалым пониманием. Оксана была единственной женщиной, которую Лилька не возненавидела с первого взгляда.
Глава 12
Было только десять утра, а голова Оксаны уже буквально раскалывалась. Усугубляя боль, делая ее практически нестерпимой, прозвенел звонок на урок. Оксана встала из-за стола и подошла к окну. Приоткрыла створки.
