Рядом с ним ей не угрожало разбитое сердце. А вот с Матвеем… что ее ждало рядом с ним? Насколько долог будет его интерес? Насколько велики ее шансы в очередной раз остаться у разбитого корыта? И как сам Жора будет это все переживать? Вряд ли она значит для него так уж много, но в его возрасте постоянство — вещь немаловажная. И если все перевернется с ног на голову, это может не пройти для него бесследно. Оксана волновалась. Ведь Бедин ей не чужой! Между ними была привязанность, и с появлением Матвея та никуда не исчезла.
В конечном счете, Георгий для неё не просто любовник. Он — её лучший друг. Её защитник и поддержка. За столько-то лет Оксана успела к нему привязаться! По-своему проникнуться этим мужчиной!
Как же все сложно…
— Добро. Я перезвоню, если еще что-то выяснится. И ты меня держи в курсе.
— Так точно. Ну, тогда до связи, маленькая…
Маленькая… Сердце сжалось. Бедин не слишком часто баловал ее лаской. Обычно суровый, сдержанный, немногословный… Сейчас он вел себя как-то… странно?
— Пока, — шепнула Оксана, игнорируя ноющую боль в груди.
В глубине коридора показалась невысокая фигура Надежды Серёгиной — мамы Владика. Оксана встала:
— Что говорят врачи?
Женщина растерла лицо:
— То же, что мы и предполагали… — шепнула она. — Я ничего не понимаю! Он же хороший мальчик. Знает, что хорошо, а что плохо! Как он в это влез? Где вообще взял эту гадость?! И что мне делать? Идти в полицию, или…
Оксана покачала головой. Видимо, пришло время объясниться.
— Давайте присядем, и я вам кое-что расскажу.
— Вам что-то об этом известно?
— Можно и так сказать. Несколько дней назад мы узнали, что в гимназии кто-то начал распространять наркотики…
— Как же так?! Нужно было сразу обратиться в полицию!
— Мы и обратились. Вот только не в полицию — сами понимаете, сейчас трудно определить, какие фамилии в этом деле могут фигурировать. Но уже сейчас понятно, что просто не будет. Я обратилась за помощью к Бедину.
Жоркин внук учился в одном классе с Вадиком Серёгиным, поэтому Оксане не пришлось лишний раз объяснять, почему её выбор пал именно на него.
Надежда Серёгина и так все поняла.
— Георгию Станиславовичу? Уж если кто и поможет, то он… — пробормотала женщина, озабоченно растирая виски.
— Я хотела бы перед вами извиниться.
— За что?
— За то, что не досмотрели. Мы несем прямую ответственность за то, что происходит в стенах гимназии, поэтому случившемуся нет оправданий.
Подавленная родительница покачала головой.
— Тогда уж и я виновата.
