Матвей позвонил ближе к восьми, чтобы предупредить их о том, что задерживается. Он опять извинялся и предлагал перепоручить Лильку кому-нибудь из друзей, но Оксана, конечно же, отказалась. Разморенная после плотного ужина и теплой ванны девочка засыпала у нее на руках.
— Матвей, я уложу Лилю у себя. Пускай уже отдыхает. Не стоит ее ночью будить и тащить через весь город.
— Точно? Она тебе не помешает?
— Все нормально. Я постираю её вещички, и завтра наша террористка будет как новая.
— Спасибо! Я твой вечный должник! Ну, все, больше не могу говорить… Постараюсь приехать не слишком поздно.
Матвей сбросил вызов прежде, чем Оксана успела возразить. Ведь говоря о том, что оставляет Лилю на ночевку, она ни в коем случая не имела в виду, что её приглашение распространяется и на отца малышки. Или… Черт! Ладно… Ладно! Она не просто так готовила этот чертов ужин. Было что-то новое, щемящее острое в том, чтобы делать это вот так, в компании ребенка. И ведь так легко было представить, что это ее семья.
Лиля — дочь, Матвей — муж, которого она ждет с работы. И что ее любят — тоже можно было представить… И Лилька, и сам Матвей.
Оксана застыла у окна, растирая виски. Дура! С каждой минутой все сильней погружалась в это странное сумасшествие. Но правда заключалась в том, что она была чужая этой семье.
«Но ведь есть все шансы, что она станет твоей!» — пискнуло глупое сердце. И оттого, что там, в душе, где после Букреева уже ничего не осталось, вновь появилась надежда, стало еще больней.
Оксана прекрасно знала, как больно разбиваются розовые очки. Но с другой стороны… а что ей было терять?
«Бедина!» — оживился мозг.
— Оксана Владиславовна, я хочу пить, — прервал мысли женщины тоненький голосок. Она обернулась. Уснувшая уже было Лиля приподнялась, опираясь на руку, и теперь забавно хлопала сонными васильковыми глазками.
— Конечно. Одну минуту. Я сейчас принесу.
— Папа ставит мне стаканчик с водой на тумбочку возле кровати.
— Хорошо.
Я тоже поставлю."
"Лиля зевнула, подтянула сползающую с плеча футболку Оксаны, которую та одолжила девочке вместо ночной рубашки, и снова откинулась на подушку. Пока женщина ходила за водой, малышка опять уснула. Оксана поставила воду на тумбочку и, будто не в силах себя контролировать, осторожно опустилась рядом с ней на кровать и нежно, едва касаясь, погладила сахарную щечку.
Её малышка тоже уже могла быть такой. Большой… задорной… смешливой.
