В каком напряжении она находилась, Оксана поняла лишь ближе к вечеру, когда большинство учащихся разошлись по домам. Порадовалась, что обошлось без новых ЧП, и можно было вдохнуть чуть свободнее. Оксана откинулась на спинку кресла и, сбросив туфли, с наслаждением пошевелила пальцами. Зазвонил телефон.
— Да, Матвей Владимирович.
— Всегда пугаюсь, когда ты такая вся официальная… Привет.
— Вы что-то хотели?
— Ага. Сказать, что Лильку после продленки заберет мать.
Оксана расстроилась, но виду не подала:
— Хорошо.
Ты уже передумал забирать дочь на ПМЖ?
— Передумал? А… нет! Просто еще не решил, какую подводку сделать для Ленки. А пока… это даже хорошо, что она её забирает.
— Почему же?
— Нам никто не будет мешать…
Голос Матвея упал ниже, превратившись в глубокий, искушающий шепот. Оксана тут же отреагировала на него. Завелась с полуоборота. Тело пронзила молния, огненная вспышка прошла по позвоночнику и сосредоточилась в животе. Она поерзала в кресле, сжала бедра, в попытке унять занимающееся желание.
Откашлялась.
— Боюсь, что ничего не выйдет. Сегодня я занята. — В трубке повисла тишина. Опасаясь, что все испортила, Оксана затараторила: — Ты сам сказал, что не станешь меня делить…
— Ты будешь с ним? — обдал холодом Матвей.
— Мне нужно, по крайней мере, объясниться.
Подрагивающими пальцами Оксана отвела от лица выбившиеся пряди и в ужасе от того, на что решилась, снова обмякла в кресле. Она и правда собирается порвать с любовником? Господи… а что потом? Она не девочка — бросаться в омут с головой, но… разве она уже не сделала этого? Мелькнула малодушная мысль — сознаться во всем Георгию, и… прекратить! Остаться с ним, если простит её слабость.
Потому что с Бединым было так спокойно! Так просто, и так понятно… И пусть не светило ей с ним ничего — но это ведь Жорка…
— Ладно, — нехотя согласился мужчина, — объяснись. Хотя это можно было сделать и по телефону.
— Нельзя.
— Почему же?
— Он очень мне помог в свое время.
Я его безмерно уважаю и в какой-то мере люблю. Он мой близкий человек, и этого не отменяет…
— Какой-то мальчик, пробравшийся в твои трусики?
— Если ты продолжишь в том же духе, на этом мы и закончим.
На этот раз холод проник уже в голос Оксаны. Она никогда больше и никому не позволила бы так с собой обращаться.
Матвей выругался. А потом вздохнул тяжело и извинился.
— Прости… Просто… Я дико тебя ревную.
