А для выступления нужно подготовить хоть какую-то презентацию, не будет же она объяснять на пальцах.
— Нельзя, Елена Леонидовна, у нас будут иногородние, у них всего один день.
— Хорошо, — она поджала губы.
И вышла, гадая, кто ей эту «шабашку» подогнал.
— Ну что? — спросила ее медсестра Зиля, когда она вернулась.
— Да вот, — Лена расстроенно плюхнулась в свое кресло. — Надо готовить презентацию на завтра. А тут еще за дверью больные.
Зиля покосилась на дверь и сказала:
— Значит так, этих за дверью я беру на себя, а вы занимайтесь презентацией.
А потом… — понизила голос и сделала страшные глаза. — Елена Леонидовна, вы же там были, поможете? Я сегодня иду в Zafir.
* * *Удивительно, какие чудеса может творить женская солидарность.
Спустя три часа все было готово, и они с Зилей уже ехали к Лене домой за красным платьем и шпильками. Лифчик с пуш-апом, поясок, чулки — все это купили по дороге. И началось священнодействие — маска для волос, для лица, примочки. Лена колдовала над ней, красились, укладывали волосы, одевались.
Когда Зиля увидела конечный результат в зеркале, она была в шоке. В обычной жизни — среднестатистическая российская баба под сорок, уже год как в разводе, одинокая, неухоженная, практически без личной жизни. Сейчас на них из зеркала смотрела женщина-вамп.
— Неужели это я? — пробормотала Зиля, оглядывая свои ноги в тонких контурных черных чулках. — Да как же я?.. А вдруг я с каблуков свалюсь?
И тут Лене невольно пришли на память Маринкины слова, когда та напутствовала ее саму.
— Не свалишься, все будет хорошо, — сказала она. — Иди. Выбери там себе самого шикарного мужика и откуси ему голову. Все остальное можешь тоже. Короче, иди и оторвись там по полной. В конце концов, сколько можно хоронить себя?!
Белая шубка (та самая) удачно дополнила образ. Потом они вызвали такси, и Зиля поехала в Zafir.
* * *А Лена внезапно осталась одна.
Стало как-то тоскливо… И вдруг видеозвонок. Она только глянула на экран гаджета и тихонько ахнула, чувствуя, как волна сладкого тепла прокатывается по телу.
Борис.
Ответила сразу:
— Да.
— Что делаешь? — голос у него низкий, с хрипотцой, сексуальный.
— Сижу дома, — она прокашлялась.
— Одна?
— Одна.
— Что на тебе сейчас?
Его горячий жадный взгляд, а у нее мурашки. И это уже была игра для двоих.
— На мне?.. — проговорила Лена, чувствуя, что дыхание начинает сбиваться, а внизу все наливается влагой. — Халат, а под ним…
— Снимай. Вот так. Теперь снимай трусики. Покажи мне.
