Мой плен

— Здравствуй, Руслан. — Спокойно поприветствовал мужчина, глядя с полуулыбкой и прищуренным взглядом.

Он указал взглядом на стул, с противоположной стороны.

— Садись, поговорим.

Бросив взгляд на двух атлетов-телохранителей, что стояли позади старшего, точно каменные изваяния в модных пиджаках, Руслан уверенно двинулся к столу. Усевшись, куда было велено, он наблюдал, как Северов взял графин и наполнил квадратный бокал гранатовым соком. Смело глядя на посланца отцов, Руслан без единой задержки взял протянутый бокал и сразу осушил его, соблюдая негласный ритуал доверия.

— Итак, Руслан. Как идет наше дело? — спросил он с такой легкой интонацией, словно у них была долбаная беседа по душам.

— Если бы что-то шло не так — вы бы уже давно знали об этом! — резонно отозвался Руслан, не разрывая зрительного контакта с мужчиной. — Так что можно опустить этот подводящий пролог, и сразу перейти к настоящим причинам встречи.

Глаза Северского сверкнули в ухмылке.

— Всегда уважал тебя за прямоту и талант владеть ситуацией! — заметил он, с холодным поощрением. — Ты прав. Тебе нет равных — в умении вести дела и педантичной исполнительности. А значит, ты должно быть догадался, что другая причина пустила волнения в кругах, из-за которых я здесь.

Мужчина не спеша откинулся на спинку стула и махнул рукой. Одна из статуй-амбалов тут же ожила, двинувшись к Северу и протянула ему неприметную папку.

— Они знают, почему ты так яро втянулся в это дело, Руслан. — Низким голосом сообщил старший, будто не относил себя к авторитетным вершителям нового мира."

"Руслан выдержал его пристальный взгляд и уверенно раскрыл папку. Это были бумаги с данными, какие заводят в личном деле, а возглавляла их черно-белая фотография Али…

В груди вспышкой отозвался неожиданный спазм, будто лезвие полоснуло его внутренности. Черные глаза, однако, не отразили никаких эмоций, и с годами натренированным хладнокровием вернулись на собеседника.

— Похоже, пополнение в семье не прошло для тебя бесследно. — Уверенно, констатировал Север. — Я даже проникся этой историей — единственная сестра, которая отныне стоит выше всех благ и соблазнов, но… неужели ты думаешь, они отпустят тебя?

Его подача вкрадчивым тоном, его упорное отделение от остальных, все больше было похоже на попытку выставить себя союзником.