Мой плен

В итоге — я просто заперся в Новороссийск, но стоило мне увидеть ее в том кафе — крышу сорвало напрочь! Я свалил оттуда раньше, чем мои руки успели бы добраться до того самоубийцы, что втирался к ней. Свалил раньше, чем точка невозврата была бы создана! Я видел, что она выбежала такая растерянная и все искала меня своими большими глазами. Но не стал ничего предпринимать и лишь запечатлел ее жадным взглядом, проезжая мимо на своем черном внедорожнике. После этого у меня была целая бессонная ночь, чтобы все для себя решить и окончательно понять — дальше я пойду только с ней!

Алю я еще во время своих метаний, от греха подальше — отправил в Питер.

Там она могла начать свою жизнь, и я благословил ее на любое начинание, стоило ей только захотеть! А она все это время болела Вадимом, но не решалась мне признаться.

После разговора с этим утырком, я еще месяц рвал и метал, но в конце концов, напрямую поговорил с сестрой. И стоило мне услышать ее тихие слезы из-за моего еле скрываемого недовольства, в этот же день я велел найти Ростова и ракетой запустить в Питер.

Но этот черт не желал просто так валить, не увидев моей рожи. Он заявился ко мне с кирпичным лицом и кинулся обниматься. Я уже собирался передумать, но увидев искренние эмоции на его квадратной морде, по доброму послал его на самолет. Вдогонку, я конечно предупредил, что буду долго убивать его, если с головы моей сестры хоть волосок упадет! А зятек лишь ехидно поржал. Бедняга — думал, я пошутил!

И все же… до сих пор я с трудом признаю, что благодарен Ростову за то, что он поехал к ней.

Потому что моя сестра изменилась, до неузнаваемости! Я смотрел на нее и испытывал настоящее, долгожданное чувство покоя. Она — была счастлива. Она — смогла начать новую жизнь! Утырок оказался шустрым пронырой, и Аля забеременела раньше Юли! Так вот недавно, эти два хомячка на ножках увиделись в Питере, прежде чем мы направились во Влад. С тех пор они часами болтают по телефону, и я уже начинаю обеих ревновать.

Ревность к Юле это уже не выводимое чувство. Вроде адекватное, но она не устает с укором дуть губки. Не, ну правда…! Когда во Владе она увидела Антона и узнав что он жив, кинулась парню на шею — я что должен был их фотографировать? Вот и дал подзатыльника офигевшему ветерану, пока Юля не видит. Чтоб не забывался.

Я услышал как жена причмокнула и поморщив личико, перекатилась на другой бок. Да именно жена.