— Послушайте, если вы планируете беременность, то я бы рекомендовал вам пройти более полноценное обследование, по итогам которого вам будет назначено соответствующее лечение, и…
В ушах начинает шуметь. К глазам подкатывают слёзы.
У нас с Яром нет малыша. Того, чего я так боялась, не произошло, но при этом, почему-то я чувствую себя так, будто меня обманули!
Напряжение этого ужасного дня, во время которого я чуть не потеряла любимого, и лишилась ещё чего-то очень дорогого для меня, внезапно прорывается наружу.
Я начинаю всхлипывать, слёзы струями стекают по щекам. Понимаю, что, возможно, это выглядит очень жалко и не к месту, но совершенно ничего не могу с собой поделать!
Чувствую себя ужасно глупо!
Если бы я была внимательнее, если бы была умнее, то купила бы другой тест, подороже! И тогда бы отец не похитил меня возле клиники, а Яр не оказался на операционном столе!
Накрываю ладонью живот, продолжая плакать.
Опустошение давит на грудную клетку. Опустошённая, совершенно никчёмная, ненужная, и…
— П-п-простите… — кое-как собираюсь с силами и застёгиваю джинсы.
— Я… я обычно не плачу… я…
И правда, с детства наученная отцом, что женские слёзы только раздражают людей, я всегда старалась быть сильной. Не позволяла себе плакать даже когда было по-настоящему больно, не впадала в истерику…
Но сейчас во мне словно подорвали платину, что сдерживала слёзы столько лет.
Ощущая себя очень слабой и несчастной, спешно покидаю кабинет ультразвуковой диагностики.
Изо рта рвутся неконтролируемые бульканья.
Упрямо иду вперёд, делая вид, что не слышу, как доктор окликает меня.
Пелена слёз застилает глаза, пока я топаю по коридору обратно в приёмный покой, опускаю лицо вниз, чтобы встречные люди не видели моё заплаканное лицо, и…
Врезаюсь во кого-то высокого.
— Из-из-извините… — шепчу, всхлипывая.
Большие ладони ложатся на мои плечи, и я поднимаю лицо.
— Демид… — шепчу, а потом бросаюсь в его крепкие объятия, продолжая громко всхлипывать.
Брат Яра оторопело обнимает в ответ, гладит по спине, а потом шепчет сорвавшимся голосом:
— Где Яр, Лер? Он… он что, умер?
Я снова всхлипываю, слегка отстраняюсь, выдавливая нервную улыбку.
— Н-н-нет, он жив, он на операции…
— Тогда почему ты плачешь? Что случилось?
— Ребёнок… — передёргиваю плечами. — Мой малыш… я…
— Что? — лицо Демида становится ошарашенным. — Ты беременна?
— Нет! — снова мотаю головой, чем ещё больше ввожу его в заблуждение.
