А после этого… всё! Я выйду из игры! Покончу с этим «бизнесом», и мы с Лерой уедем. Куда-нибудь, где тепло круглый год и море такое прозрачное, что видно камушки. Конечно, она не сразу примет меня. Не сразу простит, но… уверен, со временем обида притупится. Лера поймёт и отпустит прошлое. Она, ведь, сможет? Сможет, твою мать?!
Вздыхаю, выходя обратно на кухню.
Смотрю на часы. Ещё минут десять, и приедут «гости».
— Ну что, запер её? — Вован отбивает пальцами по столешнице нервную чечётку.
— Да, — хмуро подтверждаю.
— Она будет вести себя тихо.
— Надеюсь, — цедит Серый сквозь зубы.
Бросаю на него испепеляющий взгляд, и он тут же затыкается.
— Значит, действуем по плану, — говорю как можно спокойнее. — Мы сделали дело чисто, никаких проблем, — повторяю нашу легенду. — Отдаём документы, получаем деньги и расходимся. Всем всё ясно? — буравлю взглядом парней.
— Ясно, — цедит сквозь зубы Серый.
— Угу, — передёргивает плечами Вова.
— Супер, — хмыкаю.
Они садятся за стол. Повисает напряжённое молчание.
Гипнотизирую часы. Время тянется как изжёванная жвачка. Скорее бы уже всё закончилось!
— Одно только непонятно, — бросает Вова, задумчиво растягивая слова. — Зачем тебе эта девка, м? Зачем нам так рисковать? Не проще ли завалить её? Ты же уже с ней развлёкся прошлой ночью, да? Получил, что хотел. Гораздо легче просто…
— Заткнись! — рычу на него. — Тебе что-то неясно? Кажется, я вчера всё доходчиво объяснил! — бросаю многозначительный взгляд на перебинтованную руку Серого.
— Я с ней сам решу. Считайте, что это мой бонус.
Выдавливаю хищную усмешку, и парни с опаской переглядываются.
— Так что теперь эта девка твоя личная игрушка? — хмыкает Вова.
— Если тебе так понятнее, то — да, — бросаю равнодушно. — Ещё вопросы остались?
Парни лишь напряжённо выдыхают. Знаю, что их страх передо мной держится исключительно на моей репутации бездушной машины для убийств. Узнай эти шакалы, какие чувства я на самом деле испытываю к своей «игрушке», они бы почувствовали слабину и непременно напали в ответ.
Таков мой гребаный мир. Любовь в нём непростительная слабость.
— Приехали? — Серый первым слышит шум шин по гравию.
Встаёт и подходит к окну.
— Что-то дохуя их! — нервно теребит занавеску. — Аж три машины! Не нравится это мне, Яр! Пиздец не нравится!
Вижу трусость в его глазах и гаркаю:
— Успокойся и сядь! Говорить буду я!
В этот момент раздаётся звонок в дверь.
Сердце начинает биться чаще.
