Какой, на хрен внук?
— А ты не знал? — продолжает издеваться. — Лера беременна. Судя по всему, от тебя. Если, конечно, её никто из твоих дружков не оприходовал. Как оказалось, дочь у меня с низкой социальной ответственностью…
Тяжело дышать. Блядь. Мне надо на воздух…
Бреду по коридору будто в кошмаре наяву. Стены опасно кренятся.
Слышу, как меня окликает Никита, но не обращаю на него никакого внимания.
Я в ахуе.
Тарасов врёт. Он, сука, пиздит! Лера бы мне сказала!
Внезапно вспоминаю её странную тошноту по утрам в последние дни.
Как её воротило от еды…
Твою мать…
— …это негоже. Придётся избавить Леру от этого бремени. Сейчас же запишу её на аборт!
— Стой! — хриплю, продолжая чувствовать дикое головокружение. Это лютый пиздец. Ребёнок. Аборт. Я… такого точно не ожидал! — Не смей!
— Что, папаша?
Зажмуриваюсь, растирая переносицу.
Жесть. Лютая хрень. Где я и где дети? Нет. О детях я никогда не думал…
Внезапно вижу яркую картинку. Лера держит на руках крошечный крехтящий комочек. Что-то настолько светлое, что одним своим существованием искупает все мои прошлые грехи.
Разве такое, вообще, возможно?
— Всё запланировано, — цежу сквозь зубы. — Тронешь их, и я тебя на куски изрублю.
— Дерзкий ты, Ярик, очень дерзкий, — усмехается гнида. — значит так, слушай сюда. Ты мне проблем доставил. Хлопот, понимаешь? Лишил выгодного замужества мою дочь, а меня — связей.
— Что ты хочешь? — чувствую, что он к чему-то ведёт.
— Наконец-то ты задаёшь правильные вопросы! — Тарасов зло хмыкает. — Ты, обсос, выкрал у меня из дома важные бумаги.
Вернёшь их и двадцать лямов сверху. В качестве компенсации за мои душевные терзания.
— И ты отдашь мне Леру?
— Конечно! Я всегда держу своё слово!
Скриплю зубами от ненависти к лживому куску дерьма.
Не верю ему ни на каплю! Эта мразь не станет возвращать мне Леру так просто, но… какой ещё выход у меня есть? По-другому к этому ублюдку не подобраться!
— Будут тебе документы, — сжимаю трубку до побелевших костяшек.
— Вот и славно! — усмехается Тарасов.
— Даю тебе сутки. Не успеешь — пеняй на себя. Леру ты больше не увидишь.
— СУКА! — рычу, но этот урод уже отключается.
Грёбаный телефон хочется размозжить о стену, но вместо него в кирпич летит мой кулак.
Бью ещё и ещё, до одури! До кровавых костяшек!
— Яр! — окликает сзади Зверь. — Хорош стену пиздить. Пошли побаразим.
Оборачиваюсь, тяжело дыша.
Смотрю на невозмутимого Ника и понимаю, что, кроме него, помощи ждать неоткуда.
— Помоги мне, — цежу сквозь зубы.
