Только тут заметила, что Раф и правда принял душ, надел свои чистые джинсы, и теперь вкусно пах моим гелем для душа. Его короткие волосы блестели от влаги, а по вискам катились капли воды. Наверное, не успел вытереться — бежал спасать от меня Влада. При этом как-то напряженно за мной следил, будто бы не сковородкой я угрожала бывшему, а пистолетом.
— А по-моему, так ему и надо, — заметил он.
— Да никак ему не надо! — взвилась я. — Он счастлив со своей Валерией! Почему мужчины уверены, что женщине для счастья и для мести бывшему кто-то обязательно нужен, а ещё лучше — кто-то такой, как ты!
И я обрисовала жестом его фигуру сверху до низу.
— Это унизительно, — понизила я голос видя, как мрачнеет его взгляд. — Ты просто… притворяешься, потому что так сложились обстоятельства… А мне потом разгребать.
— И что же тебе разгребать? — недобро сузил он глаза и сделал плавный шаг ко мне.
— Когда все закончится, и ты испаришься, Влад скажет: «Я же тебе говорил!»
— Ты утверждала, что его мнение тебя не интересует, — напомнил Раф и выкинул руки вперед, хватаясь за столешницу, в которую я вжималась задом, с обеих сторон от меня.
— Не интересует, — пискнула я.
— Ну, так а что же? — понизил он голос и склонился к самому моему лицу.
— Ничего, — хрипло прошептала я, бегая взглядом от его губ к глазам и обратно.
От запаха мужчины и его близости голова пошла кругом, ладони взмокли, а сердце забарабанило в груди, как капли дождя по крыше. Но, когда Раф коснулся своими губами моих, я дернулась:
— Так, — положила я руки ему на грудь, собравшись решительно возразить, но он только шумно втянул воздух и обхватил меня за шею, не позволяя отстраниться:
— Я не собираюсь играть твоего мужика на публику, — прорычал он мне в губы.
— Я собираюсь им стать по-настоящему.
— П-п-подожди…. — заблеяла я, — мы… мы же так не… не договаривались…
— Уверен, договоримся…
И он заткнул мой рот своим.
30
Но не каким-то пробным поцелуем… Раф так уверенно, настойчиво и жестко завладел моими губами и желанием, что я просто оцепенела.
Варианта, кроме как позволить ему все, не осталось.
Да и отступать уже глупо… Куда тут отступать?
На этом мои мысли, к счастью, погасли. Я почувствовала, что мне нравится эта неизвестная прежде роль загнанной в угол жертвы, которой не собираются давать инициативу. Но, в то же время, не оставляют никаких сомнений, что она сейчас — центр всей вселенной. Такого я не видела даже в кино… Хотя, я и не видела ничего.
