Мой темный принц

Но что-то подсказывало мне, что он был один очень долгое время. Дольше, чем недели и месяцы. Годы. Что он жаждал человеческого прикосновения больше, чем следующего вздоха. Говорят, одиночество - это не одиночество. Это ощущение, что тебя не замечают. Себастьян терпел и то, и другое, и это превратило его в тень прежнего себя.

— Ты всегда был таким радостным. — Я сморгнула соленую жидкость, удивляясь, как это я начала плакать. — Таким ярким. Таким красивым...

Он мрачно усмехнулся. Вся его спина заурчала от этого. Я оказалась всего в нескольких футах от него.

Его затрудненное дыхание раздавалось между нами. На его шее блестели мелкие бисеринки пота. Моя близость заставляла его нервничать.

А значит, и нас обоих.

— Достаточно сказать, что я больше не являюсь ни тем, ни другим. — Он провел пальцем по подоконнику, собрав гору пыли. Как я поняла, домработницы никогда не заходили сюда и не убирали. — Я не тот ребенок, которого ты помнишь, Брайар. Я чудовище. Изгой. Оливер поступил правильно, сказав тебе не приходить сюда.

Я причиню тебе боль.

— Я не боюсь.

— Почему? — спросил он. Почти с удивлением."

"Неужели люди теперь боятся его? Неужели он совершил что-то ужасное?

— Потому что я могу не знать, что произошло за последние пятнадцать лет, но я знаю твое сердце, и оно доброе.

Снова тишина.

Он так и не повернулся ко мне лицом.

Я сложила два и два.

Трио и Гизер обошли его с каждой стороны. Гизер прижал голову к его ноге, а Трио запрыгнул двумя передними лапами на подоконник, следя за тем, на что уставился Себ.

Себастьян заглянул вниз и провел костяшками пальцев по голове Трио. Пушистый щенок лизнул кончики его пальцев и уставился на него с открытым обожанием.

— Я больше не красивый, — сказал Себ через некоторое время.

Я закрыла глаза. Из одного из них скатилась одинокая слеза.

— Я заставляю детей плакать.

— Дети - плаксы. Не обращай на них внимания. Они маленькие королевы драмы.

Он не рассмеялся.

— Мои собственные родители с трудом смотрят на мое лицо.

Я неуверенно положила руку ему на плечо.

Все его тело превратилось в камень. Он вздрогнул, и я почувствовала мурашки на его рубашке. Он дрожал, таял от простого прикосновения. Мне пришлось сдержать крик, который грозил вырваться из моего рта.

— Брайар...

— Посмотри на меня, Себастьян.

— Я не могу.

— Можешь.

Мне хотелось обнять его сзади, прижаться к нему всем телом, укрыть его, как плащом, но я знала, что он еще не готов к этому. Себастьяну придется заново открывать жизнь с нуля, как и мне.