Мой темный принц

Ты никогда не сможешь меня смутить.

Учительница открыла дверь. Невероятное количество браслетов, прикрепленных к ее запястью, зазвенели в симфонии металла, возвещая о ее приходе.

— Я вернулась, — пропела она. — У вас был шанс потренировать свои слуховые навыки?

— Дважды в день. — Я бросил большой палец в сторону Брайар. — И это в плохой день, когда ей просто хочется побыстрее.

Моя фальшивая невеста тут же покраснела, но учительница рассмеялась.

— О, боже мой! — Джиллиан-Джессика обмахивала себя веером.

— Этот - неплохая идея, не так ли?

— Дорогой, в последний раз повторяю: дело не в количестве раз, а в умении. — Брайар со снисходительной улыбкой похлопала меня по руке, а затем бросила на учительницу серьезный взгляд. — Он делает это как собака с костью, которая не поела в этом году.

Я поперхнулся и закашлялся в кулак.

— Я не слышал жалоб на свою успеваемость.

— Это потому, что тебе нравится запихивать мне в рот свои грязные трусы. Кстати, я была бы рада, если бы ты перестал.

Вот дерьмо. Она пыталась переплюнуть меня. Побить меня в моей же игре. Конечно, это было невозможно. У меня была докторская степень по наглости. Никто не мог меня переплюнуть.

— Свет моей жизни. — Я погладил ее по плечу, и она задрожала под моими пальцами, как я и предполагал. — Они называются кухонными полотенцами, и ты не должна их есть. Но мы сделаем тебя цивилизованной. Ты почти у цели. Почти. — Я одарил нашу учительницу победной улыбкой. — Она полностью приучена к горшку и уже знает, как петь свою азбуку, благодаря мисс Рейчел.

Ты можешь поверить, что это та самая женщина, которая всего несколько недель назад потеряла память и вернулась к своему 18-месячному возрасту?

Тренер по вокалу прижала руку к груди и мечтательно вздохнула. Брайар зарычала, топая ногами. В животе у меня заплясало низкое ворчание.

— Так, на чем мы остановились? — Учительница огляделась, дезориентированная. — Ах, да. Мы собирались поработать над гудением.

Мы занимались этим весь оставшийся час.

Хмыкали. Стонали. Рычали. Мычали. Брайар все это время оставалась цвета спелой клубники. Когда мы закончили, она перебралась на пассажирское сиденье и пристегнулась.

Как только учительница помахала ей на прощание через окно, легкая улыбка Брайар превратилась в хмурый взгляд.

Видно, все еще намерена меня ненавидеть.

— Завтра я уезжаю в Нью-Йорк, — объявила она.

— Полагаю, ты имела в виду, что мы едем в Нью-Йорк, — поправил я ее.