Мой темный принц

Коллекция каруселей с балеринами и музыкальных шкатулок заполняла белые встроенные полки. Повсюду была разбросана одежда самых ярких цветов. В углу на коротком трюмо лежала детская косметика - блестки, тени для век и миниатюрные помады.

И фотографии в рамках.

Они занимали все свободные участки стены. На них была изображена я, ребенок. С родителями, которые обнимали меня, но их лица были скрыты спинами. С друзьями, обступившими меня в мой день рождения и осыпавшими меня приветствиями. И с молодым Оливером, на этот раз реально изображенным, с его рукой, обхватившей мои плечи.

Я свернулась калачиком на ковре и выплакала все глаза, разбираясь с чувствами, которые никогда не осмеливалась себе позволить. Не тогда, когда мне нужно было выжить.

Никто никогда не учил меня любить. До Олли я провела свое детство, учась жить незаметно. Но в этой крошечной комнате, в городе, который я называла домом, никогда не зная, в окружении фотографий, которые я никогда не делала, он осветил меня.

Оливер на мгновение замолчал, давая мне возможность разобраться в своих эмоциях.

Наконец, когда мои слезы высохли, он заговорил.

— Ты хотела нормального детства, и я чертовски зол, что твои родители были слишком эгоистичны, чтобы дать тебе его. Но я обещаю, что если ты дашь мне шанс, я его не упущу. Я подарю нашим детям любовь. У них будут торты на день рождения, уродливые рождественские свитера и стабильное детство в одном месте, которое они узнают и полюбят. Будут драки, и бессонные ночи, и дни, катящиеся по холмам, и семейные пикники, и просмотры фильмов по кругу.

Каждое обещание впивалось в мою кожу как нож, каким-то образом сшивая меня обратно.

Он втянул рваный воздух.

— Просто дай мне шанс, и я больше не испорчу все.

Я выпрямилась и поднялась на колени, взяв его кулак между ладонями и переложив его на колени.

— Что случилось тем летом?

— Себ... — Его глаза захлопнулись.

Его горло дернулось один раз. Дважды. Что бы ни случилось, он не хотел этого говорить. А может, он никогда и не говорил.

Когда он снова открыл глаза, слезы прилипли к ресницам.

— Он... то, что я с ним сделал... Я никогда себе этого не прощу.

— Не тебе решать, прощен ли ты. Это должен решать он. Прощение принадлежит раненому, а не тому, кто его нанес. — Я сжала его кулак. — А теперь расскажи мне, что произошло.

Оливер выложил мне все. Авария на лодке. Кровь. Скорая помощь. Операции.