Мой темный принц

СВЯТОЕ ДЕРЬМО."

"Мой брат может снова жить.

Я попытался взять себя в руки. Я знал, что он ненавидит, когда я так себя веду - радуюсь за него, назойлив, слишком настойчив, чтобы позволить ему принимать собственные решения.

Успокойся, блядь, или ты все испортишь, чувак.

Я уперся плечом в стену, закрывающую меня от посторонних глаз, и продолжил подслушивать, не испытывая ни капли стыда. Кайф, гудевший внутри меня, смыл все это. В воздухе витали запахи пиццы и пива. На заднем плане из объемного звука доносился характерный вой Питера Гриффина.

Гриффины.

Легенды.

— Не знаю, как ты ешь всю эту дрянь и остаешься таким стройным. — Брайар застонала, ее рот явно был набит пиццей.

— Я занимаюсь по пять часов в день. Времени на сжигание, как видишь, предостаточно.

Они продолжали есть в молчании, а я сполз на пол, наслаждаясь звуками счастливых брата и невесты.

— Итак... — Себ сделал паузу, чтобы проглотить свой кусок. — Что-нибудь слышно от твоих предков с тех пор, как это было в последний раз?

С прошлого раза? Был последний раз, а она мне не сказала?

Ревность подкатила к моему горлу, схватив меня в удушающий захват.

Между ними был целый язык, секреты и разговоры, в которые я не вникал. Но радость взяла верх. Впервые за много лет Себастьян добился успеха. Он принял кого-то, наслаждался его обществом и общался с ним.

— Нет. Полагаю, я успешно передала сообщение о том, что хочу видеть их в своей жизни чуть меньше, чем Мрачного Жнеца.

— Не будь так сурова. Я уверен, что у Мрачного Жнеца есть искупительные качества.

Еще смех. Больше пиццы. Больше Гриффинов.

Я любил своего брата. Правда любил. Ради него я отложил всю свою гребаную жизнь, и я бы сделал это снова в одно мгновение. Но мне не нравилось, что он попросил ее держать их тусовки в секрете - и я не сомневался, что приказ исходил от него. Этот ублюдок был рожден, чтобы выводить меня из себя.

Как только часы приблизились к шести - времени, когда я обычно возвращался домой, - я вышел из крыла Себастьяна, в горле у меня пульсировало.

Мне хотелось разорвать что-нибудь в клочья. Выплеснуть на кого-то свой гнев. И заплакать от облегчения.

Себастьян был способен на счастье.

Он был способен снова стать человеком.

Ему просто нужен был кто-то, кто вытащил бы его из скорлупы.

Слишком много эмоций бурлило у меня в животе. Как только ноги ступили на ковер в кабинете, я навалился на мусорное ведро и задыхался. Ничего не выходило. Я опустился на задницу и свесил голову, издав дикий рык.