С другой стороны, прошло много времени с тех пор, как я проводил так много времени рядом с великолепной девушкой.
— Я никогда не был над тобой.
И никогда не буду, если уж на то пошло.
Печенька нахмурилась, скрестила лодыжки и хлопнула себя по лбу. Воспоминания о последних двенадцати часах, должно быть, пронеслись по ее телу.
Я надеялся, что она все помнит.
Что теперь мы официально женаты.
Что она выпила достаточно, чтобы заполнить ванну.
Что ее вырвало на все, кроме крыльев самолета, она сделала мне предложение с ловкостью телемаркетолога, а затем потеряла сознание на мне.
— Я думаю, что меня снова вырвет только от воспоминаний о том, как я терлась о тебя, — она прикрыла рот рукой, заметно дрожа. — Надеюсь, я не заразилась ЗППП из-за близости к тебе.
— Скажи сегодня вечером все свои молитвы, и я, может быть, избавлю тебя от своих генитальных бородавок.
Я зевнул, хотя внутренне мне не терпелось крикнуть ей, что если она так беспокоится о венерических заболеваниях, то должна быть благодарна, что не попала к Мэдисону Лихту с упаковкой презервативов на ночь.
У мужчины на ремне было достаточно зазубрин, чтобы сделать сито для пасты.
Она посмотрела на меня с недоверием.
— Будь серьезен. Ты проверялся в последнее время?
— Нет. Но в последнее время я также не был сексуально активен.
Она остановилась, хмуро глядя на меня.
— Нет?
Я покачал головой, не понимая, почему я решил объясниться с этим полным человеческим месивом.
— Даже Морган?
Особенно Морган.
Я бы не стал прикасаться к Морган, если бы в мире закончились женщины и нам двоим пришлось бы заселять его заново.
Цивилизация хорошо зарекомендовала себя, и, честно говоря, она ее подвела.
— Никто.
Колеса закрутились в ее хорошенькой головке, но мне было все равно, что она думает. Что бы это ни было, достаточно сказать, что я был бы совершенно с этим не согласен.
— Только не говори мне, что ты на самом деле думаешь о том, чтобы быть верным, — она скривилась, как будто это что-то плохое.
Ее тип был изменой подонкам? Это объяснило бы, почему она до сих пор тоскует по Лихту.
— Дырка есть дырка. С таким же успехом она может быть и твоей.
Откинув голову назад, она безрадостно рассмеялась.
— Неудивительно, что твои родители назвали тебя в честь воплощения романтических героев. Они, должно быть, знали, какой лодкой-мечтой ты будешь.
— Мои родители назвали меня Ромео в честь моего отца, который был назван в честь своего отца.
Но все остановилось на мне.
Больше никаких Ромео Коста.
