Каждый день она выставляла счета на сотни тысяч долларов, не решаясь вмешаться и остановить ее расточительство. Я никогда не был тем, кто моргает первым.
Из своего углового офиса с кондиционером я периодически день за днем проверял, как моя прекрасная жена, наблюдая, как она приветствует свою мать, сестру, своих друзей и ее недавно нанятую частную массажистку, педикюршу, парикмахера и женщину, чья единственная цель, казалось, сводила ее брови.
Я понял, что она знала, что за ней следят. Знаки было не так уж сложно не заметить.
Иногда она останавливалась перед камерой и показывала мне пальцем или показывала грудь, не обращая внимания на то, что моя служба безопасности могла получить доступ к моей домашней ленте.
То, что я женился на такой грубой женщине, само по себе было самоубийством, но я убедил себя, что она вырастет из своей мятежной фазы.
Правда, которую я отказывался принимать во внимание, заключалась в том, что это не фаза. Это была ее настройка по умолчанию. Особенность, а не ошибка.
Она была такой, какая она есть, и ничто и никто не мог ее изменить.
За те четыре дня, что мы провели порознь, я мотался туда-сюда со встреч со старшим, Брюсом и правлением «Costa Industries», пытаясь убедить любого, у кого есть желание выслушать, что я могу заключить наш старый контракт с Министерством обороны до того, как «Licht Holdings» захватит это.
Это была не совсем ложь.
С другой стороны, это тоже была не совсем правда."
"Были веские причины для беспокойства. Старший довел «Costa Industries» до такой степени, что мы больше не возглавляли список оборонных компаний.
И Брюс, будучи сертифицированным подхалимом, позволил ему.
Я мог бы прожить целую неделю без связи с Даллас, если бы не тот факт, что на пятый день что-то бросилось мне в глаза на мониторе.
Я сунул рыночный отчет в угол моего офисного стола. Возле ворот моего поместья поднялась суматоха. У моих ворот никогда не было суматохи.
Или на территории, на самом деле, за пределами стопятнадцатифунтового объема пространства, занимаемого Печенькой.
Я устроил всю свою жизнь так, чтобы она соответствовала моей склонности к одиночеству. Это могло бы объяснить, почему я почувствовал странную сыпь по коже, как только заметил семь роскошных автомобилей, выстроившихся в очередь на моей улице.
Ворота распахнулись. Медленно армия машин въехала на мою подъездную дорожку. Я прищурился, пытаясь разглядеть, кто внутри.
Кара ворвалась в мой офис, неся стопку документов.
