И нет, это не какая-то странная эстетическая вещь, которую богатые люди делают, чтобы бедняки гадали, что они читают.
— Тогда… книготорговец продал их вот так? Это должно быть преступно.
— Они пришли с суперобложками.
Мои губы приоткрылись, потрясенные мыслью о том, что я их разнесу.
— Что с ними случилось?
— Теперь они на книгах, которые я тебе дал.
— Какие книги?
Конечно, он имел в виду не те книги.
— Его грязное прикосновение. Тяга любовника. Мой профессор с завязанными глазами. Доминирование двух инопланетных альф.
Должен ли я продолжать? Я теряю по клетке мозга за каждую секунду, пока мы их обсуждаем.
Я попыталась вспомнить, нашла ли я время, чтобы заглянуть за суперобложки и посмотреть, что на самом деле представляют собой книги под ними. Не нашла. Упс.
— Ох. Эти книги.
Глаза Ромео сузились.
— Да. Те книги. Ты их закончила?
О, они закончены,хорошо...
— Можно сказать, что…
— Что случилось?
Я зевнула, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть следующие слова.
— Я, возможно, сожгла их.
— Ты их сожгла, — его челюсть тикала. Малейшее движение.
Если бы я не обращала внимания на каждую кропотливую деталь моего мужа, я бы этого не заметила.
Я играла с краем рубашки, глядя на Минни Маус. Решила, что уже слишком поздно извиняться. Прошлое и все такое.
— Ага, — я махнула рукой. — Это было давным-давно. Не нужно возвращаться к прошлому.
— Раз уж мы взялись за это, мы можем запретить курсы истории. И образование от К до 12 тоже.
— М-м-м. Мы должны, — я быстро кивнула, улыбаясь Ромео.
— В прошлом это очень хорошо работало для женщин.
И нет. Я все еще не могла заставить себя извиниться.
Почему я была такой?
Лучший вопрос – почему он был таким?
Я кипела в его мощном молчании, обмахивая щеки не опознаваемым льняным переплетом.
Ромео продолжал печатать на ноутбуке. Он сделал паузу на мгновение, раскрыл свою старую коробку, достал оттуда белый прямоугольник и засунул его в рот.
Его жвачка.
Я хотела подойти на дюйм ближе. Погрузиться в его прошлое.
Взглянув на контейнер, я впервые заметила, что у него есть один изъян. Крошечная вмятина в углу, портившая гладкую матовую поверхность.
Вместо этого я сделала вид, что продолжаю изучать его полки. Мои пальцы касались каждого голого корешка. Книги, перед которыми я без проблем извинилась."
"На самом деле, я бы также устроила бдение при свечах, если бы не считала это дурным тоном, учитывая, как их обложки встретили безвременную кончину.
