Я не знала, почему и как именно это стало молчаливым соглашением между нами, но я думаю, что каким-то запутанным, совершенно нездоровым образом то, что творилось внутри этого особняка, было лучше, чем реальность, в которой мы оба жили раньше.
Он схватил меня за задницу, прижимая меня к своей эрекции.
Мускулы его челюсти напряглись, глаза закрылись.
— Черт возьми. Я куплю тебе диплом.
— Я сожгу его, — возразила я. — Я хочу, чтобы люди знали, что я самоучка.
— В чем? Сидеть на диване и лизать крем «Oreo»? — его жесткая длина раздвинула мою щель через нашу одежду, столкнувшись с моим клитором.
— По крайней мере, стань председателем некоммерческой организации.
Я покачала головой.
— Я продолжу заниматься благотворительностью за кулисами.
Он осмотрел меня, недоумевая.
— Почему?
— Потому что мне не нужно никого впечатлять, и тебе тоже, — я наклонилась, чтобы поцеловать его. Он поймал мои губы своими, вовлекая меня в глубокий, наполненный языком поцелуй. — А теперь мне раздеться?
— Конечно, — он оттолкнул меня от себя, вернув свое внимание к своей работе.
— Но только потому, что то, что на тебе надето – просто бельмо на глазу. Я занят.
Несмотря на то, что он сдержанно выгнал меня из своего кабинета, на самом деле я была вполне счастлива, когда с важным видом вышла на улицу. Это было наше первое нетоксичное взаимодействие.
Как жалко, что это привело меня в восторг.
Но увы, это так.
Я вернулась на кухню за бутылкой воды, после наших встреч меня всегда мучила жажда, и снова прошла мимо его кабинета по пути наверх.
Я остановилась, заметив, что он больше не смотрит на экран. Его локти теперь опирались на стол, и он сложил голову, глядя вниз.
Он выглядел раздраженным.
Недовольным.
И больше не испытывал ко мне ненависти.
ГЛАВА 46
Даллас
Мы с Ромео погрузились в рутину.
Рутина, в которой я делала все, что хотела, когда хотела, и он перестал меня беспокоить по этому поводу.
В основном это состояло из обеденных свиданий с Хетти, походов в местные библиотеки и запоев Генри Плоткина в ожидании четырнадцатой книги и последней.
Не совсем жизнь на грани.
Этот вечер проходил, как и любой другой. Пока я парила над плитой, поглощая свиную грудинку адобо прежде, чем Хетти успела ее накрыть, Ромео ел свою скучную курицу в своем скучном кабинете."
"Не дай Бог, чтобы его застукали за цивилизованным поведением с женой перед персоналом.
— Ты не тряпка, Дал, — Хетти отдернула от меня кастрюлю, — тебе не нужно вылизывать посуду дочиста.
